На самом деле я на это не рассчитывал, подумал Лео, как я мог на такое рассчитывать? Как? Я даже не знал про виалы, хорошо Рудольф рассказал. Но даже если знать про виалы, то какой шанс у некроманта поднять тело, если оно — сгорит в магическом огне в прах? Никакого. Единственное на что я рассчитывал — это на то, что я нужен Квестору и что он меня сожжет тут же на месте, и что это хоть немного облегчит участь магистра… настоящий некромант, а не «пособница и укрывательница».

На что я мог рассчитывать? Я знал, что у меня немного времени и что только так я мог попробовать умереть не зря. Не просто так, закопанным в очередной яме, а сделав хоть что-то. Что-то правильное.

Квестор побледнел. В первый раз за время беседы на его лице появилась тень беспокойства. Он осмотрелся по сторонам.

— Но… как? — спросил он, сделав шаг назад. Лео посмотрел ему в лицо и вздохнул. С какого момента он начал чувствовать жизнь вокруг себя? Уже довольно давно, это здорово помогало ему выходить победителем из поножовщин в темных и тесных переулках Тарга… когда ты чувствуешь, где находится твой противник.

Вот и сейчас, сидя за столом с жареной курицей, неплохим вином, свежим хлебом и сыром — он чувствовал огонек жизни магистра Элеоноры, огонек жизни Квестора… чувствовал, как один за другим гаснут огоньки поодаль и вместо них в ряды его армии — встают новые воины. С обрезанными шнурками на шее, послушно глядя кровавыми провалами вместо глаз.

— Как? Наверное, это дар божий. Впрочем, в одном я уверен точно. В том, что за каждое чудо мне придется оплатить по счету сполна. — он посмотрел в темноту, туда, где только что погас очередной огонек жизни и встал новый солдат его воинства. Беатриче, ну конечно же. Она не отдаст его смерть какой-то Инквизиции… она желает все сделать сама.

На мгновение у него в голове мелькнула шальная мысль поехать в Альберио, туда, где находится Орден Святой Инквизиции и броситься в кучу коричневых и черных ряс, чтобы покончить с собой, и чтобы Беатриче — вырезала Орден под корень.

Он усмехается. Чертова ирония. Значит она оставит его на сладкое. Впрочем плевать… сейчас надо выручить магистра…

— Лео? — Элеонора смотрит на него широко распахнутыми глазами, в них — неверие, боль и… гордость?

— Сейчас. — успокоил он ее: — сейчас мы уйдем отсюда. Сейчас Квестор будет настолько любезен что отомкнет этот проклятый ошейник и наденет его на свою шею. Как там сказано у вас в Святой Книге? «Око за око»? Какая ирония…

— Лео…

— У меня не так много времени, Квестор, ей это все может наскучить в любую минуту… так что поторопитесь. Иначе… иначе все ваши люди умрут сегодня ночью. Кажется я видел в лагере Преподобную Мать Агнессу?

Глава 18

Томаззо Верди умел проигрывать. Знал когда он проигрывает. Вот только люди, которые садились играть с ним в шахматы внезапно понимали, что он играет в карты, причем все козыри у него на руках. Умение выигрывать, проигрывая было у него в крови.

Вот и сейчас, казалось бы, он проиграл. Его карта бита, гельвицийские наемники, принявшие постриг, лучшие из воинов Святой Инквизиции, два десятка, стоящих на страже под покровом заклинания — убиты. И это было бы не так страшно, подумаешь два десятка солдат, пусть это даже лучшая в мире пехота, все равно это всего лишь пехота. Солдаты. Разменный материал, который все на свете меняют на свою выгоду, короли — за землю и власть, церковники за веру и знания, но в конечном счете все равно за власть, земли и деньги.

С учетом того, что стоит на кону он готов пожертвовать всеми наемниками мира, не то что двумя десятками. Вот только у него есть всего сотня. Кроме того, убитые пехотинцы в бою с некромантом представляют собой не просто твой пассив, минус столько-то, но становятся активом твоего врага — плюс два десятка тяжеловооруженных мертвеца.

Он поджал губы, разглядывая стоящих рядом гельвецийцев в их блестящих шлемах с длинными назатыльниками и узкими прорезями в забралах, с направленными на него алебардами.

Вся проблема была в том, что мертвеца не так просто упокоить. Можно не допустить его поднятия, но если некромант уже поднял мертвеца, то обратно упокоить его можно только через «придание невозможности мертвому телу двигаться либо через крайнее истощение».

Если говорить проще, то либо расчленив поднятого мертвеца, либо — раздробив ему голову, там, где находятся двигательные центры, желательно — затылок, но обычно никто не вдается в такие тонкости. Боевым молотом или шестопером по голове, чтобы мозги в разные стороны брызнули и все.

Вот только сейчас эти самые головы были покрыты стальными шлемами… а под каждым шлемом была кольчуга и мягкий поддоспешник-койф. Чтобы в таком череп проломить — это не один удар нужен. И не боевым молотом или шестопером, те лишь соскользнут по металлу… а скажем большим топором или бойком алебарды — с размаху.

И ждать пока ему голову проломят мертвец не будет. Вот потому некроманты на поле боя грозная сила. Однако Церковь — терпелива. Вечно держать мертвяков поднятыми ни один некромант не сможет, они не в состоянии принимать пищу и переваривать ее, а ресурсы собственного тела рано или поздно заканчиваются… скорее рано, чем поздно. Поднятый мертвяк не простоит дольше чем несколько недель…

— Ладно. — говорит он, складывая руки на груди.

— В смысле? — молодой некромант напротив смотрит на него, сузив глаза. — Ладно?

— Я согласен. — пожимает плечами Верди и делает шаг к столу: — магистр Шварц, пожалуйста поднимитесь.

— Что? — глаза у магистра расширяются, она невольно сглатывает. То, что магистра сломали — он понял давно, как только ее увидел. Инквизиция умеет ломать людей… к сожалению только ломать. Однако даже такая — она пригодится. Леонарду Штиллу нужна магистр Шварц — да пожалуйста. Единственное чем Элеонора Шварц могла быть ему полезна — она была приманкой. А потом — предметом для торга. Сейчас — подачкой. Даром, который гарантирует что этот молодой некромант будет ему благодарен и значит — не убьет сразу, а выслушает. А выслушав…

— Откиньте волосы назад. — сухо говорит он, доставая из-за пазухи серебряную пластину: — не шевелитесь, иначе будет больно. Да… вот так. — он прикасается амулетом к ее ошейнику, звучит короткое «дзинь!» и тот размыкается на две согнутые полоски. Полоски — падают вниз, к ногам магистра и та — не веря, трогает себя за шею.

— Ваша просьба удовлетворена. — говорит он, пряча управляющий амулет в рясу. Он намеренно выбирает такие слова. Сказать «твое требование» нельзя, это будет означать что некромант тут главный и имеет право требовать. Слова «ваша просьба удовлетворена» — это обозначение что они тут на равных и он — сам принял решение исполнить его просьбу. Обозначение того, что ему это ничего не стоит и эта магистр Шварц ему не сильно-то и нужна.

Тем более что это правда. Квестор Верди не имел привычки к изнасилованиям, а сделать что-то, чего он сам не мог магистр Третьего Круга не была способна. Он сильный маг, а она и раньше была слабей его, до Цепи, а уж после — и подавно.

Она важна для этого мальчика-некроманта — пусть забирает ее. Пусть делает с ней что захочет. Ему же важно поговорить с ним…

— … — магистр замерла в кресле. Ее руки дрожали, ощупывая свою шею там, где только что был ошейник.

— Итак. — сказал Верди и пододвинул стул к столу, сел на него, мысленно похвалив себя за то, что он все же поставил третий стул к столу, теперь все выглядит так, как будто он на это и рассчитывал.

— Итак? — этот мальчик напротив поднял наконец на него свои глаза. Сколько ненависти, подумал Верди, придется трудно. Впрочем… когда было легко?

— Итак, я предлагаю поговорить, Леонард. — он наклонился вперед и отщипнул ягодку винограда от кисти, лежащей на серебряном блюде. Бросил ее в рот, раскусил. Прожевал и проглотил, совершенно не чувствуя вкуса.

— О чем нам с тобой разговаривать? Ты — Инквизитор, а я — некромант. Мы можем говорить только тогда, когда один из нас на пыточном станке… ну или пока мои мертвецы тебя жрут. — отвечает ему некромант и Верди — расслабляется. Он ответил. Он начал разговаривать, а это главное. Начни со мной говорить, и ловушка захлопнется, ты совершил ошибку, молодой некромант, тебе нужно было сразу убить меня, но ты начал говорить. Ты вступил в диалог.