– Отлично выглядишь, родная, – бросает он мне, даже не взглянув в зеркало.

– Спасибо, – отвечаю голосом, лишённым всяких интонаций. – Ты тоже неплохо.

Он подходит сзади, кладёт мне на плечи руки. Прикосновение заставляет внутренне содрогнуться от омерзения, а совсем недавно я таяла от таких жестов. Теперь хочется стряхнуть его руки, отшатнуться в сторону. Ещё ночью он трогал ими любовницу. Но нужно терпеть.

Он, как ни в чём не бывало улыбается моему отражению.

– Сегодня важный вечер. Постарайся быть… повеселее, а? Не хмурься.

– Я не хмурюсь, – растягиваю губы в ответной улыбке. – Неважно себя чувствую.

Он вздыхает уже с раздражением.

– Оль, хватит упаднического настроения. Всё у нас хорошо. Даже замечательно.

Да, конечно… Просто замечательно! У меня на телефоне лежат первые фото от Игоря. Артур с Юлей вдвоём в супермаркете. Он толкает тележку, она что-то увлечённо рассказывает, смеётся. Они в брендовом бутике женской одежды. Картина счастливой парочки, совершающей совместные покупки. То, что мы с ним не делали уже лет пять. Хозяйство полностью на мне. Закупки продуктов тоже. Об одежде и говорить не приходится. Артур ненавидит торчать в бутиках, пока я примеряю наряды. Как вижу – только со мной.

Мы подъезжаем к отелю, где проходит вечер. Всё, как всегда. Стоянка, забитая дорогими автомобилями. Яркий свет вспышек фотоаппаратов бьёт в лицо. Журналисты надоедают вопросами. Гул голосов обслуживающего персонала. Всё мелькает перед глазами, смешиваясь в цветную говорящую кучу из тел.

Беру Артура под руку и вжимаюсь в неё сильнее, чем нужно. Не от нежности. Меня шатает. Нужна опора, чтоб не грохнуться в обморок.

Входим в зал. Блеск, шик, коктейль из ароматов дорогих духов и живых цветов. Красивые женщины в дорогих нарядах, сверкающие бриллиантами украшений. Их спутники с холёными властными лицами.

Артур улыбается, выискивая глазами кого-то в толпе. Игорь предупреждал что, Юля, скорее всего, будет здесь. Наша фирма – одна из спонсоров. Я нахожу её раньше мужа. Блондинка, блистая нарядом, стоит в центре небольшой группы людей. На ней очень красивое платье, купленное Артуром. Нежно-золотистое, с градиентным переходом, создающим иллюзию движение света и тени. С глубоким декольте на спине. Я видела этот наряд на фото в отчёте Игоря. Артур заходил с ней в бутик неделю назад. Он выбирал. Он советовал. Он оплатил.

У меня перехватывает дыхание. Он покупал ей платье, в то время как меня даже не удосужился предупредить о вечере заранее. Он выбирал для неё цвет, фасон, восхищался ею в примерочной. А я в это время варила ему гречневый суп, потому что он любит мой гречневый суп.

– Ольга, Артур! – слышу голос свекрови.

Делаю несколько глубоких вздохов и оборачиваюсь. К нам движется Валентина Ивановна. В костюме цвета бургунди, с идеальной укладкой и таким же идеально холодным выражением лица. Стальные глаза, такие же, как у сына, бегло скользят по мне, оценивая. Читаю в них привычное пренебрежение.

– Мама, – Артур наклоняется, чтобы поцеловать её в щеку.

– Сыночек, – она треплет его по руке, и её лицо смягчается на долю секунды. Потом взгляд снова метнулся ко мне: – Оленька. А ты что-то бледная. Не заболела?

– Нет, всё хорошо, Валентина Ивановна, – отвечаю, пытаясь втянуть в себя побольше воздуха. – Просто устала.

– Надо больше внимания уделять себе, – вещает ведьма, поправляя массивную брошь с изумрудами. – Мужчинам нравятся ухоженные и… жизнерадостные женщины, – она произносит это с таким видом, будто выносит мне смертельный диагноз. – На тебе платье, которое ты надевала год назад на мой юбилей. Надеюсь, ты понимаешь, что это моветон?

Молчу. Стоит сказать, что узнала о вечере за полдня до того, и посыплется критика, что невнимательно слушаю мужа.

Мы идём вглубь зала, занимаем столик. Чувствую себя куклой, выставленной напоказ. Повторяю про себя, как мантру: «Улыбайся, Ольга. Кивай. Будь жизнерадостной». Почти не чувствую вкуса просекко. Слежу украдкой за родственниками. Артур что-то оживлённо рассказывает матери, та одобрительно кивает. Её взгляд на секунду встречается с чьим-то через зал, и на змеиных губах появляется едва заметная, понимающая улыбка. Прослеживаю её взгляд и вижу Юлю. Та смотрит на нашу семью, на меня, и в её глазах – насмешка. Триумф.

Они обе здесь. Его мать и его любовница. И обе глядят на меня как на временное недоразумение. Как на помеху, которую скоро уберут с дороги.

Меня начинает трясти. Не могу дольше это выносить. Не хочу сидеть рядом с предателями, делая вид, что ничего не происходит. Игра в счастливую семью меня убивает.

– Я пройдусь, – говорю, вставая на ватные ноги.

– Ты уверена? – Артур хмурится. – Хочу представить тебя потенциальному инвестору. Не отходи надолго.

Киваю и иду, почти не видя дороги. Мне нужно двигаться. Дойти до бара, взять воды и отдышаться. Прохожу мимо столиков, мимо смеющихся людей. Ощущаю себя чужой на их празднике жизни. Взгляд в пол, не хочу отвечать на бесконечные приветствия.

Останавливаюсь, наткнувшись взглядом на препятствие. Вскидываю голову. Прямо передо мной возникает Юля. С бокалом в руке, с оскалом в сладкой улыбке.

– Здравствуйте, Ольга! Какое прекрасное мероприятие, не правда ли? – говорит она своим мелодичным голоском.

Я останавливаюсь. Смотрю на её платье. На золотистое великолепие, купленное моим мужем.

– Да, – выдавливаю через силу. – Очень… яркое.

– А вы прекрасно выглядите, – продолжает она. Змеиный взгляд скользит по моему платью с едва заметной снисходительностью. – Классический стиль. Безопасный. Всегда к месту.

Внутри у меня всё закипает. Всегда к месту? Она стоит в платье, купленном на наши с мужем общие деньги, и называет мой стиль «безопасным»? Краем глаза замечаю, что Артур и его мать смотрят на нас. Валентина Ивановна что-то говорит сыну на ухо.

И тут я это делаю. Я не планировала. Вышло само. Делаю резкий шаг в сторону. Мой каблук цепляется за невидимую неровность, я спотыкаюсь. Почти полный бокал с шампанским выскальзывает из пальцев и, его содержимое целенаправленно, летит на её золотистое платье.

Хлюпающий звук. Золотистая жидкость растекается по тонкой ткани темным, безобразным пятном. Юля вскрикивает. Наклоняется, с ужасом глядя на мокрую грудь, открытую для окружающих.

– Ой! – восклицаю с наигранным изумлением. – Простите, я не хотела! – с состраданием на лице прижимаю ладонь к груди. – Мне так неловко…

Боже, как мне хорошо в этот момент. Жаль, что нельзя повторить ещё раза три.

К нам тут же подскакивает Артур. На багровом лице теперь нет улыбки.

– Ольга! Что с тобой? Дорогая?.. – «заботливый» муж хватает меня за локоть, сжимая так сильно, что больно.

– Ничего серьёзного, – откликаюсь, глядя ему прямо в глаза. – Просто споткнулась…– Перевожу псевдосочувствующий взгляд на его любовницу. – Мне так жаль, Юлия,– хочется добавить, и как теперь выглядит твоё платье на фоне моего «безопасного»?

Юля, пунцовая почти, как костюм моей свекрови, промокает платком растущее пятно. Вечер для «голубков» явно испорчен. В её глазах – бешеная злость.

– Ничего страшного, – шипит она сквозь зубы. – Бывает.

Голос Валентины Ивановны раздаётся сзади. Она подошла бесшумно. Тихие слова вонзаются в меня отточенными лезвиями:

– Я же говорила, Артур. Твоя жена как была с двумя левыми ногами, так и осталась. Никакой грации. Никакого чувства такта.

Я замираю от обиды. Удивляюсь собственной реакции. Давно пора привыкнуть. Разве было хоть раз по-другому? Одариваю свекровь таким же ехидным взглядом и выплёвываю в изумлённое лицо:

– Что вы, «мама»? У меня обе правые!

Артур перестаёт бормотать Юле извинения за неловкость жены. Он резко разворачивает меня и ведёт прочь, в сторону выхода. Жёсткие пальцы впиваются в руку как клещи.

Текст предоставлен ООО «Литрес».