Расхэ еще немного подумал, вероятно, гадая про себя, есть ли смысл расспрашивать меня по этой теме дальше, раз уж она ограничена магическим договором. Но потом, похоже, решил, что все-таки нет, и совершенно неожиданно поинтересовался:

– Ты не будешь против, если я взгляну на твою ауру?

– Хм. А просто так вы увидеть ее не сможете? – ответил я вопросом на вопрос.

– Нет. Впустив тебя сюда, я дал тебе такие же права, как и в общем сне. Законы здесь царят соответствующие. Поэтому без твоего разрешения я не смогу увидеть ни твой дар, ни ауру. Даже если очень захочу.

Я на мгновение заколебался, но все же кивнул.

– Благодарю, – тут же отреагировал тан и взглянул на меня с каким-то особым прищуром, изучая словно интересную клетку под микроскопом. – Надо же. Оказывается, меток у тебя в ауре намного больше, чем ты мне рассказал.

– У меня среди знакомых есть сильная провидица, – напомнил я. – Часть этих меток связана с ней.

– Что? Род Хатхэ не сильно желает, чтобы ты приближался к их драгоценной родственнице? – усмехнулся Расхэ.

– Не без этого. Да она и сама не промах, так что мне пришлось дать ей сразу несколько серьезных обещаний, которые, как она утверждает, в будущем уберегут меня от беды. Кстати, поговорить с вами именно она мне посоветовала, – ровно добавил я, когда тан многозначительно хмыкнул. – В том числе и поэтому я так быстро вернулся.

Тот удивленно вскинул брови.

– В самом деле?

Я снова кивнул.

– Это очень необычно, – признал Расхэ, когда понял, что не только своим пробуждением, но и этой беседой обязан Арли. – С Хатхэ мы всегда были не в самых хороших отношениях. Впрочем, если они не связывают тебя с нами…

– Вообще-то связывают, – усмехнулся я. – Еще когда я учился в школе, великий мастер Даэ Хатхэ поднял всю мою родословную и доподлинно выяснил, кем была Сельена Гурто и откуда в ее роду взялись одаренные предки.

Тан Альнбар ощутимо насторожился.

– Он связал тебя конкретно со мной?

– Нет. Но если вы так же, как он, в свое время интересовались предками Сельены, то должны знать, почему.

Мужчина тревожно стукнул сильными пальцами по столешнице.

– Да, – наконец обронил он, хмуря густые брови. – У твоей биологической матери в родовом древе было очень много интересных связей.

Угу. И ты об этом прекрасно знал.

– Вы поэтому ее и выбрали? – ровно осведомился я.

– Да, – не стал отрицать Расхэ. – Ее муж был бесплоден. Но детей они очень хотели. Да и с деньгами было не очень. Поэтому, когда я предложил им суррогатное материнство, оба без раздумий согласились.

Ого. Вот даже как? Оказывается, Ирвин Гурто знал, что жена беременна не от него? Знал и был совершенно не против?

Впрочем, суррогатное материнство – это совсем не то, о чем я думал, когда рассуждал по поводу связи тана и обычной горничной. Мне это, честно говоря, просто в голову не пришло. А теперь оказывается, что рождение маленького Адрэа было итогом не каких-то там чувств, а всего лишь результатом самого обычного расчета.

Кстати, само по себе это явление не было для Норлаэна чем-то исключительным. Суррогатное материнство, как и на Земле, использовали, когда у пары не было иной возможности завести детей. Но для аристократов это было своего рода табу. Нечто не совсем приличное, о чем вслух старались не говорить. Ну и в плане наследования дара такой способ зачатия был не слишком хорош, поскольку зачатые в пробирке дети значительно реже приобретали магический дар, чем обычные дети, причем даже у именитых родителей.

В том числе и поэтому аристократы к данной услуге прибегали крайне редко. А если вдруг прибегали, то всеми силами старались это скрыть.

Однако у тана, похоже, выбора не было. На тот момент он по возрасту был уже достаточно зрелым, а то… хм… мог уже и вовсе утратить способность к зачатию одаренных детей. Тогда как биологический материал вполне мог сдать заранее, а потом, когда возникла потребность, просто его использовать.

– Можно вопрос? – осторожно поинтересовался я, когда тан надолго замолчал. – Скажите, откуда вы знали, что сын от суррогатной матери будет не просто одаренным, но еще и с Талантом? В мире появилась какая-то особая технология искусственного оплодотворения, которая гарантирует результат, или же это было чистое везение?

Расхэ, очнувшись от дум, хмуро на меня посмотрел.

– Не думаю, что у тебя есть право задавать такие вопросы.

– Согласен. Это ваше личное дело. Но все же проект «Гибрид–2», то есть в том числе и Адрэа, стали причиной и вашей гибели, и гибели всего рода. И мне, признаться, непонятно, как вы могли это допустить.

Тан помрачнел еще больше.

– Это не твое дело. По крайней мере, пока.

Я немедленно отступился.

– Ладно, как скажете. Тогда еще вопрос: вы в курсе, что в тэрнии есть технология создания поля, способного разрушать найниит?

– Откуда ты знаешь? – мгновенно встрепенулся Расхэ.

– Не имеет значения, – отпарировал я. – Так вы о ней знали или же эту технологию создали втайне от вас?

Тан, недовольно раздув ноздри, немного помолчал.

– О том, что такая технология существует, мне стало известно еще несколько лет назад, – наконец ответил он. – В том числе и поэтому с проектом «Гибрид» пришлось поторопиться.

– То есть вы именно тогда дали Эмме возможность обратного ввода в управляющее поле перегоревших частиц?

– Да. Это должно было снизить потенциальную угрозу от применения поля нового поколения и доказать жизнеспособность моего проекта.

– Хм, – прищурился я. – Не хотите ли вы сказать, что это была война технологий? И что вы действительно рискнули представить раньше времени свой проект на суд в военное министерство лишь для того, чтобы вас никто не опередил?

Расхэ едва заметно поморщился.

– Война технологий идет всегда, во всех сферах, в том числе и в военной. Но аналогов проекту «Гибрид», насколько я знаю, тогда не было, да и вряд ли есть до сих пор.

– Проект и правда чрезвычайно сомнительный, – согласился я. – Хоть и на редкость перспективный. Но мне почему-то кажется, что даже если сам факт существования автономных модулей подобно «АЭМ–3» или хотя бы «АЭМ–1» перестанет вызывать панику, то относиться к «Гибриду» все равно будут настороженно. Причем даже спустя много лет после его представления магическому сообществу.

– Может быть, и так. Для него просто не пришло время.

– Зачем же вы тогда рискнули его обнародовать? – тихо спросил я, затаив дыхание в ожидании ответа.

– А кто тебе сказал, что его обнародовал именно я? – хищно усмехнулся вдруг тан.

Я непонимающе замер, в бешеном темпе переоценивая все, что знал по этому вопросу, но тут в моей голове до крайности некстати зазвенел пронзительный звонок, при звуках которого я досадливо сморщился.

– Кажется, тебе пора, – нейтральным тоном заметил Расхэ, подведя черту под сегодняшним… чертовски странным, надо признать, разговором. – Поговорим об этом в следующий раз.

Я с неохотой поднялся.

Да, уже утро. Одэ-рэ[9]. Буквально через рэйн у меня снова начнутся занятия. Но, с другой стороны, если тан Альнбар принципиально не отказывается говорить об этом дальше…

– До встречи, – кивнул я, прежде чем покинуть кабинет. – Спасибо за беседу.

– Не опаздывай, – вместо ответа лишь хмыкнул тан. После чего я шагнул к двери, взялся за ручку, перешагнул через порог, и наш общий сон моментально развеялся, оставив меня теряться в догадках.

Поутру мне пришло сразу два оповещения. Первое – на браслет Хошш-Банка с сообщением, что на мой личный счет зачислено чуть меньше двух с половиной дэквионов золтов – обещанная Кри плата за вчерашние допросы за вычетом комиссии банка. А вот второе было уже обычным, от лица нашей академии, и в нем мне настоятельно рекомендовали ознакомиться с расписанием занятий.

Я поначалу, честно говоря, даже не понял, в чем прикол, но когда залез в соответствующую вкладку, то обнаружил, что с сегодняшнего дня в моем расписании и впрямь произошли существенные изменения.