Ей не дают говорить — свист, крики.
Вы что, озверели?
М а ш а. Не смей заступаться за этого подонка!
Н а д я. Ты просто влюблена в него и бесишься, что он перестал обращать на тебя внимание.
М а ш а. Врешь! Ты сама влюблена. Я принципиально.
Н а д я (мечется от одного к другому). Витька! Ребята! Подумайте о Родиславе!
Г е н а. А он о нас подумал? Мудрец! Горохов ему дороже, чем вся группа!
Н а д я. Дураки, вы же ничего не поняли!
М а ш а. Не глупее тебя — поняли.
В и к т о р. Кончайте базар! Сегодня суббота. До понедельника Глушко ничего не решит, а в понедельник Родислав уезжает сдавать экзамены. К его возвращению Горохова не должно быть в училище. Кто за это предложение?
Все, кроме Нади и Сергея, поднимают руки. Пауза. Сергей поколебался, тоже поднял руку.
(Наде.) Ты против?
Надя молчит.
За?
Надя молчит.
Г е н а. Она воздержалась.
В и к т о р. Единогласно при одном воздержавшемся.
Крики «ура!», аплодисменты, топот.
Тихо! Он просил резолюцию. Будет ему резолюция. Кто у нас живет недалеко от Горохова?
Н а д я. Я.
Г е н а. Ты же воздержалась.
Н а д я. Пишите, я отнесу.
В и к т о р. Кто секретарем?
М а ш а. Я.
В и к т о р. Надеюсь, среди нас нет предателей? (Маше.) Садись, пиши.
Маша устраивается возле одного из верстаков. Все сгрудились вокруг нее — ни дать ни взять картина «Запорожцы пишут письмо турецкому султану».
Сверху большими буквами: «секретно».
Началось коллективное «творчество».
Г о л о с а. Подонку!
— И отщепенцу!
— Горохову!
— Лично!
— Резолюция!
З а т е м н е н и е.
Музыка.
Табло гаснет.
КАРТИНА СЕДЬМАЯ
Комната в квартире Гороховых.
Когда-то ее обставили с любовью. Мебель и теперь стоит на прежних местах, но все пришло в запустение. Одна стена заклеена фотографиями модных исполнителей, переснятыми из заграничных журналов, на другой стене портрет молодой красивой женщины — это Славина мать. На полную мощь гремит магнитофон. С л а в а сидит в кресле, откинув голову на спинку, закрыв глаза.
Входит Г о р о х о в. Он что-то говорит, но слов не слышно из-за рева магнитофона. Горохов подходит к магнитофону, нажимает на клавишу. Музыка обрывается. Становится слышен резкий стук по трубам центрального отопления. Слава открывает глаза. Где-то наверху еще несколько раз сердито ударяют по трубам, и все стихает.
С л а в а. Ты чего?
Г о р о х о в (кричит). Разобью твой агрегат!
С л а в а (лениво потягиваясь). Только без нервов, спокойно.
Г о р о х о в. Давно не видал участкового? У Хасановых старик болен, а ты…
С л а в а. В воскресенье у них гости были — до трех часов топали. Ничего?
Г о р о х о в. Что ж, людям и повеселиться нельзя?
С л а в а. Так я ж не стучал им по трубам.
Г о р о х о в. Хулиган!
С л а в а (добродушно). Устал, батяня?
Г о р о х о в. Опять форму разбросал по всей комнате.
С л а в а (не двигаясь с места). Сейчас соберу.
Г о р о х о в. И сидит. Совсем одурел от этого воя. (Хватается за магнитофон.) Разобью!
С л а в а (спокойно). Прекрати.
Г о р о х о в (устало махнул рукой, вынул из сумки бумажный кулек). Огурчики. Пикули. Килограмм взял.
С л а в а. Взял или купил?
Г о р о х о в. Стыдить будешь?
С л а в а. Интересно, сколько человек у вас в магазине работает?
Г о р о х о в. Не беспокойся, покупателям кое-что остается.
С л а в а. Что-то я таких на прилавке не видел. (С хрустом откусывает огурец.) Вкуснятина.
Г о р о х о в. Как дела в училище?
С л а в а. Нормально.
Г о р о х о в. Вот я схожу, поговорю с твоим мастером.
С л а в а. Сходи. Только учти: после такого визита вежливости ноги моей в училище не будет.
Г о р о х о в. Стыдишься отца?
С л а в а. Горжусь. Ты ж у меня личность известная — космонавт. Получки не было?
Г о р о х о в. Завтра.
С л а в а. Не забудь, ты мне шесть рублей должен. (Встал, идет к двери.)
Г о р о х о в. Куда?
С л а в а. В булочную. Есть небось хочешь. Хлеба ни крошки.
Уходит.
Горохов собирает валяющуюся по всей комнате форменную одежду, вешает на плечики, убирает в шкаф. Уносит в переднюю ботинки. Звонит телефон.
Г о р о х о в (берет трубку. Солидно). Квартира Гороховых. Кто его спрашивает? Откуда? (Вдруг срывается на крик.) Я тебе дам райком комсомола! Студент! Ты! Не меняй голос. Что тебе нужно? Нет его. И не звони больше. Оставь Славика в покое. Он учится. Ах ты прохвост!
На другом конце провода повесили трубку, очевидно сказав на прощание что-то не слишком вежливое.
(Бросает трубку.) Прохвост!
Звонок в передней. Горохов выходит, возвращается с Н а д е й.
Посидите, пожалуйста, он сейчас придет, с минуты на минуту.
Н а д я. Он сегодня раньше ушел с занятий…
Г о р о х о в (поспешно). Заболел. В поликлинику пошел за бюллетенем. Катар, наверное, или тонзиллит. У него вообще носоглотка рыхлая, с детства. (Усаживает Надю в кресло, садится напротив.) В одной группе занимаетесь?
Н а д я. Да.
Г о р о х о в. А как вас зовут?
Н а д я. Николаева. Надя.
Г о р о х о в. Очень приятно. Горохов. Михаил Иванович. Ну, как вы там? Какие достижения? Какие успехи?
Н а д я. У кого? У меня? Хорошие.
Г о р о х о в. А у Славика?
Н а д я. Вы с мастером поговорите. У нас мастер серьезный. Он любит, когда родители приходят. (Старается перевести разговор на другую тему. Указывая на фотографии.) Это кто? Битлы?
Г о р о х о в. Славик собирает. У него прекрасный слух. Два года в музыкальную школу ходил. Пианино рижское ему взяли. Вальс Шопена выучил. (Указывая на фотографии.) Лично я не поклонник. Я в молодости на кларнете в духовом оркестре играл. Вот это дело серьезное — на торжественных собраниях, на похоронах…
Н а д я. Теперь духовой оркестр никто не станет слушать. В моде ансамбли. У нас в училище тоже есть. На вечерах отдыха играют, на смотрах.
Г о р о х о в. А Славик… Он не ходит туда?
Н а д я. В ансамбль с двойками не берут. (Поняла, что сказала лишнее, встала.) Я подожду на улице.
Г о р о х о в. До пятого класса он хорошо занимался. Одно наслаждение было в школу приходить. Грамоты получал. (Засуетился, распахнул дверцы шкафа, достал из ящика свернутые трубочкой и перевязанные лентой грамоты, подал Наде.) Посмотрите. За отличные успехи и примерное поведение…
Н а д я (берет грамоты, разворачивает). Он способный. Извините, конечно, но вы его очень распустили.
Г о р о х о в. Это верно. Кричу, ногами топаю, а рассердиться по-настоящему не могу… Жалею. Я вам честно скажу, Надя: не верю, что человека можно силой заставить быть хорошим. Притворится, а хорошим не будет. До случая. Вот, говорят, в мире теперь много насилия. Примеры видим в западном кино. Я так полагаю: насилие от насилия, а добро от добра. Вы согласны?
