– А вот и Гриня! – Бабушка тяжело поднялась. – Все, встречай жениха!
– Он мне не жених, – проворчала я, но все же улыбнулась гостю.
Водительская дверь открылась, и из машины выбрался высокий, статный парень. Наш бывший сосед стал настоящим красавчиком, но сердце мое не трогал. Больше как брат, тяжело как на мужчину смотреть на того, с кем на одном горшке сидела.
– Клавдия Никаноровна, Катюха, извините, чуть задержался, – Гриня поспешил к нам.
– Да чего извиняться, – забурчала бабуля, – не посреди леса же ночевать бросил. Бери, внучка, Кузьку и пошли. Хватит тут душу рвать!
Хмыкнув, я подняла переноску и отправилась к машине.
– А вещи? – Гриня заглянул на кухню через закрытое окно.
– Только эти на веранде, – я указала на две хозяйственные клетчатые сумки. – Остальное еще утром на «газели» отправили. Семен повез пожитки наши. Уже, наверное, там нас ждет.
– О, тогда лучше поторопиться.
Гриня схватил сумки и утащил к багажнику. Оставив их там, подбежал ко мне и учтиво открыл дверь, зная, что у меня вечно с этим проблемы были.
Не любила меня техника.
Впрочем, как и бабушку. Из всех бытовых приборов только холодильник да тостер у нас прижились. Все остальное с завидной периодичностью пыталось испустить дух.
– Забирайся, Катюша, – Гриня скользнул рукой по моей талии и на мгновение приобнял. – Дорога неблизкая. Сразу ноги вытягивай. И там сзади маленькие подушки.
– Спасибо! – Я кивнула и, смущенно отстранившись, запихала вперед себя Кузю, который принялся жалобно мяукать, будто машин отродясь не видал.
– Уймись, бесхвостатый! – рявкнула бабуля и, бойко открыв себе дверь, оказалась в салоне вперед меня. – Где тут твои подушки, милок? Куда ноги протягивать?
– Вот протягивать их, Клавдия Никаноровна, не надо, особенно в моей машине, – с жалобным видом выдал Гриня.
Я засмеялась в кулак.
– Поговори мне тут, чудо болотное, – не осталась в долгу деревенская ведьма и, обернувшись, сдернула для себя две подушки, пристраивая их к дверям.
Гриня, все так же веселясь, пошел укладывать наши сумки в багажник.
Удобно устроившись, я приоткрыла переноску и нарвалась на ошалевший взгляд кота.
– Не поверишь, Кузь, сама на нервах, – шепнула ему.
Кот натурально вздохнул и обреченно уложил голову на лапы.
Все, отловился он мышей. Впереди только двушка на краю парка и вареная курица с котлетами.
– Кузя, – я погладила страдальца за ушком, – считай, на пенсию едешь к сытой и спокойной жизни.
– Да-да, – засмеялся Гриня, усаживаясь за руль. – Хоть окрас котят в деревне сменится, а то все черные да черные…
Кузя снова вздохнул и смиренно прикрыл глаза.
– Да не слушай ты его, – прошептала я ему на ухо. – Этаж у нас в новой квартире первый. Окно открыто. Там этих кошек по округе, ну, пруд пруди. Главное, не заблудись и домой вернись.
Кот один глаз приоткрыл и, кажется, даже повеселел.
Машина тронулась.
Мы поехали в сторону трассы. Не удержавшись, обернулась на родной дом.
– Все Катерина, то уже прошлое, – негромко проговорила бабушка, – посмотри и забудь. Того счастья, что там было, не вернешь. Оно осталось позади. Всегда смотри вперед, внучка. Важно то, что есть и будет. Только об этом стоит переживать.
Кивнув, пристроила на коленях альбом, который так и не убрала в сумку с вещами.
Глава 4
Положив подушечку сбоку, я бесцельно смотрела в окно. Никогда не задумывалась, а что там за пределами нашей деревни. Района. Оказалось, что совершенно ничего интересного. Все тот же лес да редкие поля.
Ничего нового.
Гриня вел машину, мельком поглядывая на меня в зеркало. Не скажу, что мне было приятно его внимание. Смущало.
Да, я знала, что нравлюсь ему, но не более.
Не было между нами влечения. Не было и настоящего интереса. Хотя, может, это только с моей стороны, а в его голове иные мысли.
Гриня снова взглянул на меня и подмигнул. Почувствовав неловкость, я отвернулась.
Бабушка задремала и смешно клевала носом. Кузя, выбравшись из переноски, вскарабкался на нее сверху и, скрутившись калачиком, уснул. Правда, черные ушки постоянно подрагивали. Слушает, проныра, что происходит вокруг.
Зевнув, я прислонилась лбом к стеклу. Скучно и муторно.
