Annotation
Повесть о современных школьниках, о воспитании чувства гражданственности.
ИВАН САБИЛО
ГЛАВА ПЕРВАЯ
Страх
Стреляю без предупреждения
Лишний свидетель
ГЛАВА ВТОРАЯ
Ни капли тщеславия
Срочно требуется нокаут!
Принципиальный Поярков
Игра жизни
Герой дня
Твоя муза
Могу поговорить
Татарский танец
Как мужчина с мужчиной
Взаимоотношения
Чувство вины
Щеглы улетели
Признание
Не всё могут врачи
Просто люди
Отец
Последний урок
Мальчик, встаньте
Партия Медведя
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
Давно, во время войны
Как поступить?
Один в магазине
Разрыв
Решение
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
Наглухо к дереву
Двое случайных
Тайник
Самый нежный звук
ГЛАВА ПЯТАЯ
Крылатые людоеды
Самое главное
ИВАН САБИЛО
ПРОБУЖДЕНИЕ
повесть
ГЛАВА ПЕРВАЯ
Страх
Они увидели его и пошли навстречу…
Еще можно было рвануться в сторону, скрыться за деревьями. Но он постеснялся убегать. «Как я буду бежать, это же стыдно… Просто пойду чуть левее просеки. Если не окликнут, значит, снова выйду к столбам».
— Эй, парень!
Они, подпрыгивая, быстро шли к нему, заранее делая вилку, чтобы, в случае чего, перехватить.
— Подожди, поговорить надо, — крикнул тот, пониже ростом.
Шульгин остановился. Безвольно опустились плечи. Ноги стали тяжелыми, будто он вошел по колено в трясину.
«Это конец мой… Все кончено!» — подумал он.
— Заблудились мы, — сказал все тот же низкорослый. — Ты, случаем, не поможешь выбраться на дорогу? Мы бы тебя отблагодарили.
Теперь они стояли рядом. Один — маленький, коренастый, с густыми бакенбардами, в которых запутались елочные хвоинки, с большими розовыми кулаками, будто гирями, и таким же розовым лбом. Широкий шрам над верхней губой под носом, казалось, когда-то был еще одним, вторым ртом. Он щурился, будто смотрел на огонь электросварки, и часто моргал. Другой — высокий, остроносый; крохотные глазки без бровей глубоко утонули и косили, словно две амбразуры. Он помахивал толстой березовой палкой.
— Я сам не знаю дороги, — сказал Шульгин. — По столбам иду.
— А ты откуда?
— Из Ленинграда.
— Издалека, значит, — говорил коренастый. — И что ж тебя привело?
Шульгин встретился с ним глазами и усмехнулся. Коренастый предлагал игру, и ему ничего не оставалось, как принять ее.
— Попутешествовать захотелось. А тут заблудился, отстал от группы. И вот болтаюсь по лесу. Нужно было компас взять.
Он старался говорить без волнения, игривым голосом безразличного ко всему человека. Не удавалось. В горле першило, голос дрожал и срывался. И, сам того не замечая, Шульгин медленно отступал назад.
Они переглянулись. Высокий прикрыл глаза.
— И много вас в группе было?
«Если выхватить пистолет, то две пули могут спасти… Но этот молчун скорее расквасит мне голову своей дубиной… Надо ждать».
— Семь человек вместе с руководителем.
— Так-так…. Мы вот тоже блуждаем. Теперь втроем пойдем. Говорят, молодым больше везет. Не возражаешь?
Шульгину не нужны были такие попутчики. Но он понимал, что они теперь все равно не спустят с него глаз.
— Можно, — произнес он. — Одному плохо…
— Тебя как звать-то?
— Сергей, — сказал он и пристально вгляделся в кусты за просекой. «Жаль, редкие, а так можно было бы метнуться туда и затаиться. Может, и не нашли бы…»
— Молодец, что путешествуешь. Это закаляет мужчину. Годиков-то сколько?
— Шестнадцатый.
— Взрослый… Однако что ж мы стоим? До вечера не так уж долго, а мы все еще не знаем, куда идти. И давно здесь?
— Третий день.
— Еду с собой брал? Такому парню много надо. Особенно в лесу. А признайся, есть хочешь?
— Нет, спасибо.
— Да что там благодарить без дела? Сейчас и поедим. Вот давай-ка сюда, здесь и присядем.
Они подошли к толстой ели. Рядом с ней стоял круглый старый пень. Молчун прислонил к нему свою палку.
Шульгин пригляделся к молчуну и почувствовал, как приостановилось сердце. Мгновенно все стало ясно. Именно его видел Шульгин в больнице. Только теперь, вблизи, он казался еще крупнее и старше. А во взгляде — все то же беспокойство — будто ищет какую-то нужную вещь.
— Помочь снять рюкзак? Вон какой он у тебя тяжелый — пуда два. Лямки в плечи так и впились!
— Не стоит, я сам, — быстро сказал Шульгин, отворачивая рюкзак в сторону.
— Да ты не напрягайся, помогу, — подскочил к нему коренастый и ухватился за рюкзак. — Ох, какая тяжесть, ну и силы у тебя! — Он стаскивал лямки, нервно хихикал, пыхтел и поддавал в дно рюкзака животом. Вместе поставили рюкзак на землю. Коренастый отошел.
Шульгин сел на рюкзак и обхватил руками колени. Пистолет за пазухой уперся ему в ребро — пришлось выпрямиться.
Коренастый рылся в своем мешке. Он там что-то перекладывал, сдвигал и наконец достал хлеб и колбасу.
— Держи-к, — сказал он Шульгину. — Да сломай ты эту ветку, что она тебе по глазам водит?
Он протянул руку, и ветка хрустнула перед глазами Шульгина. Отбросив ее в сторону, коренастый продолжал:
— Только не торопись лопать, мы тебе сейчас рюмочку для хода. Вспрыснем за знакомство.
«Напоить хотят, тогда со мной будет просто….»
— Я это не употребляю.
— Ты что? У меня сын — меньше тебя, а не трусит. Только поднеси — с рукой оттяпает… Ты сначала попробуй, она не помешает. Разговор веселей пойдет, а колбаса — божеской покажется.
Он, посмеиваясь, ухватил пальцами золотистое ухо «экстры» и распечатал ее. Достал из кармана куртки синий пластмассовый стакан и, резко наклонив бутылку, стал наливать.
Молчун сидел чуть в стороне и, как сыч, смотрел на Шульгина. Он медленно двигал челюстями, как будто жевал резину. Перед его глазами кружились комары, садились на лоб, но он будто не чувствовал их — не прогонял.
Шульгину стало страшно. Он даже губу закусил, чтобы не закричать.
— Ну, долго еще держать? — протягивал коренастый водку и заискивающе улыбался. — Не отраву же предлагаю?
— Я уже сказал, не буду, — повторил Шульгин и отстранил руку коренастого.
— А ты, видно, парень с характером. Чувствуется питерская закваска… Ну, не надо и не надо. Нам больше достанется, правильно я говорю? — обратился он к молчаливому приятелю. Тот не ответил. Только медленно наклонил голову, будто шея у него не гнулась и он сгибал ее через силу.
«И в моем теперешнем положении можно что-то сделать, но что?.. Ждать? Но сколько?.. И чего?..»
— Говорят, у вас в Ленинграде мостов много, и все один красивей другого? — поинтересовался коренастый.
— Много, — вяло ответил Шульгин.
— И фонтанов много?
«Вечера они ждут, темноты. А потом пристукнут меня — и золото уйдет с ними… Что делать?»
— Фонтаны в Петродворце…
— А еще, говорят, у вас там народ вежливый?
— Обыкновенный, — сказал Шульгин, не понимая смысла разговора.
«Это бывшие полицаи!.. Пришли за мной. Видел меня тогда молчун в палате и обо всем догадался…»
— Да ты ешь колбасу-то, не стесняйся. У нас много еды, мы народ запасливый. А главное, не любим ходить голодом. Ты, видать, мало взял? Хотя рюкзак у тебя большой… Что у тебя там?
