© Глебов А. В., иллюстрации, 2023

© Оформление. ООО «Вольный Странник», 2023

В одном из посланий апостола Павла говорится о невероятной вере, которая может всё на свете: «Верою побеждали царства, творили правду, получали обетования, заграждали уста львов, угашали силу огня, избегали острия меча, укреплялись от немощи, были крепки на войне, прогоняли полки чужих; жёны получали умерших своих воскресшими». Так вот, русские волшебные сказки до краёв полны такой верой.

Евгений Трубецкой – религиозный философ конца ХIX – начала ХХ века – говорил, что главный сказочный герой – это искатель «иного царства». Он настолько верит в его существование, что меняет реальность. Но в глазах окружающих он – чаще всего дурачок, по сути же, обязательно становится царём или победителем.

Безусловно, у русской сказки есть языческие предпосылки. Об этом – известнейшая научная работа Владимира Проппа «Исторические корни русской волшебной сказки».

Пропп говорит иногда о страшных языческих традициях. Но в конце книги – потрясающий вывод: сказка стала именно сказкой, когда сумела преодолеть в себе язычество.

Более того – возникнув на основе языческих обрядов и мифов, она переборола и язычество вокруг себя.

В сказках люди переплавили свои чаяния и надежды. Высказали все страдания и ожидания. Сколько было мучительных обязанностей в языческом сознании. Как стремилась от них душа – хоть и подсознательно – в «иное царство».

И совершенно не удивительно, что сначала обряд переосмыслился художественно. Потом перестал существовать и в реальности. И наконец, в долго-долго формировавшееся русло русской волшебной сказки легла христианская мысль. Все лучшие сказочные образцы – это обточенные временем и живым фольклорным потоком удивительные тексты.

Русская народная сказка, особенно волшебная, составлена из мощных художественных образов. В ней нет лишних слов и событий. Читайте её внимательнее, присматривайтесь к деталям.

А ещё все сказки теснейшим образом связаны друг с другом. И образуют некое единое пространство: цельное, с чёткими ориентирами. Эти ориентиры не знают компромисса и поэтому формируют крепкую русскую культуру.

Прямую и честную, что очень важно для детского сознания. Ценности в ней не перепутаны. Добро ясно различается и чувствуется как добро. И явное зло не оправдывается, но всегда имеет возможность покаяния.

Не бойтесь русских сказок – с их чудовищами, волшебными предметами, потусторонними явлениями! Сказки, которые мы будем вместе читать, сохраняют много архетипов, пришедших из древности. Но их сюжеты так долго существовали и переплавлялись, сталкиваясь с разными явлениями жизни, что в целом стали подчёркнуто христианскими.

Конечно, сказка – это текст абсолютно художественный. И поэтому многозначный. Разные её образы будут по-разному отзываться в душах разных читателей. Но именно в целом – своим настроем и направлением – эти сказки помогают детям осознать евангельские идеалы.

Как говорил Альберт Эйнштейн: «Если вы хотите, чтобы ваши дети были умны, читайте им сказки. Если вы хотите, чтобы они были ещё умнее, читайте им ещё больше сказок».

В некотором царстве жил-был купец. Двенадцать лет жил он в супружестве и прижил только одну дочь, Василису Прекрасную. Когда мать скончалась, девочке было восемь лет. Умирая, купчиха призвала к себе дочку, вынула из-под одеяла куклу, отдала ей и сказала: «Слушай, Василисушка! Помни и исполни последние мои слова. Я умираю и вместе с родительским благословением оставляю тебе вот эту куклу; береги её всегда при себе и никому не показывай; а когда приключится тебе какое горе, дай ей поесть и спроси у неё совета. Покушает она и скажет тебе, чем помочь несчастью». Затем мать поцеловала дочку и померла.

После смерти жены купец потужил, как следовало, а потом стал думать, как бы опять жениться. Он был человек хороший; за невестами дело не стало, но больше всех по нраву пришлась ему одна вдовушка. Она была уже в летах, имела своих двух дочерей, почти однолеток Василисе, – стало быть, и хозяйка и мать опытная. Купец женился на вдовушке, но обманулся и не нашёл в ней доброй матери для своей Василисы. Василиса была первая на всё село красавица; мачеха и сёстры завидовали её красоте, мучили её всевозможными работами, чтоб она от трудов похудела, а от ветру и солнца почернела; совсем житья не было!

Василиса всё переносила безропотно и с каждым днём всё хорошела и полнела, а между тем мачеха с дочками своими худела и дурнела от злости, несмотря на то что они всегда сидели сложа руки, как барыни. Как же это так делалось? Василисе помогала её куколка. Без этого где бы девочке сладить со всею работою!

Зато Василиса сама, бывало, не съест, а уж куколке оставит самый лакомый кусочек, и вечером, как все улягутся, она запрётся в чуланчике, где жила, и потчевает её, приговаривая: «На, куколка, покушай, моего горя послушай! Живу я в доме у батюшки, не вижу себе никакой радости; злая мачеха гонит меня с белого света. Научи ты меня, как мне быть и жить и что делать?» Куколка покушает, да потом и даёт ей советы и утешает в горе, а наутро всякую работу справляет за Василису; та только отдыхает в холодочке да рвёт цветочки, а у неё уж и гряды выполоты, и капуста полита, и вода наношена, и печь вытоплена. Куколка ещё укажет Василисе и травку от загару. Хорошо было жить ей с куколкой.

Прошло несколько лет; Василиса выросла и стала невестой. Все женихи в городе присватываются к Василисе; на мачехиных дочерей никто и не посмотрит. Мачеха злится пуще прежнего и всем женихам отвечает: «Не выдам меньшой прежде старших!» – а проводя женихов, побоями вымещает зло на Василисе. Вот однажды купцу понадобилось уехать из дому на долгое время по торговым делам.

Мачеха и перешла на житьё в другой дом, а возле этого дома был дремучий лес, а в лесу на поляне стояла избушка, а в избушке жила баба-яга: никого она к себе не подпускала и ела людей, как цыплят. Перебравшись на новоселье, купчиха то и дело посылала за чем-нибудь в лес ненавистную ей Василису, но эта завсегда возвращалась домой благополучно: куколка указывала ей дорогу и не подпускала к избушке бабы-яги.

Пришла осень. Мачеха раздала всем трём девушкам вечерние работы: одну заставила кружева плести, другую чулки вязать, а Василису прясть, и всем по урокам. Погасила огонь во всём доме, оставила только одну свечку там, где работали девушки, и сама легла спать. Девушки работали. Вот нагорело на свечке; одна из мачехиных дочерей взяла щипцы, чтоб поправить светильню, да вместо того, по приказу матери, как будто нечаянно и потушила свечку.

«Что теперь нам делать? – говорили девушки. – Огня нет в целом доме, а уроки наши не кончены. Надо сбегать за огнём к бабе-яге!» – «Мне от булавок светло! – сказала та, что плела кружево. – Я не пойду». – «И я не пойду, – сказала та, что вязала чулок. – Мне от спиц светло!» – «Тебе за огнём идти! – закричали обе. – Ступай к бабе-яге!» – и вытолкали Василису из горницы.

Василиса пошла в свой чуланчик, поставила перед куклою приготовленный ужин и сказала: «На, куколка, покушай да моего горя послушай: меня посылают за огнём к бабе-яге; баба-яга съест меня!» Куколка поела, и глаза её заблестели, как две свечки. «Не бойся, Василисушка! – сказала она. – Ступай, куда посылают, только меня держи всегда при себе. При мне ничего не станется с тобой у бабы-яги». Василиса собралась, положила куколку свою в карман и, перекрестившись, пошла в дремучий лес.