Это была долгая ночь, одна из самых долгих в моей жизни. Но все когда-нибудь кончается. И эта ночь тоже.

Ранним утром я поехала в центр города. Москва тех лет была сурова и неприветлива. Я не сумела найти в ней то, что в Риге можно видеть на каждом углу – маленькое симпатичное кафе, где можно позавтракать и выпить чашку кофе. Не было даже уличных лотков продажи прохладительных напитков и простой выпечки. Может быть, я не знала, где искать. Маленькие кафе – это жемчужины стран Прибалтики, они символизируют дружелюбие и гостеприимство в отношении к туристам. В Москве же все было огромным, грандиозным и отчужденным. Либо ничего, либо дорогие рестораны со столами, накрытыми белыми скатертями. Говорят, что теперь город совершенно изменился, но тогда я невзлюбила Москву на всю жизнь.

Делать нечего, я постояла в очереди в «гастрономе», купила булочку и несколько ломтиков сыра. Села на лавочку в каком-то скверике и позавтракала. До открытия голландского посольства оставалось еще время, и я без особого интереса погуляла по улицам, застроенным большими домами, безликими и казенными на вид.

В посольстве я увидела длинную очередь, но все было безупречно организовано. Мне дали записку с номером моей очереди и сказали, что очередь подойдет через два часа. Посоветовали использовать это время для прогулки и не томиться в коридоре в ожидании.

И вот я вновь на нелюбимых улицах Москвы. Свободное время я решила использовать для нормального обеда в ресторане, если уж невозможно найти скромную закусочную. Деньги у меня были, экономить не имело смысла, ведь недалек день, когда рубли мне больше не понадобятся.

Далеко уходить от посольства я не хотела и нашла в его окрестностях ресторан: большой полутемный зал, скудное освещение которого, возможно, предназначалось для создания интимной атмосферы. Столы были накрыты не очень чистыми белыми скатертями. Массивные пепельницы, официанты в помпезных форменных кителях. Зал был почти пуст, только три столика были заняты. Этот факт, как мне пришлось убедиться, вовсе не гарантировал хорошее и быстрое обслуживание.

Прошло полчаса, пока ко мне подошел официант с меню. Я сделала заказ и сказала, что спешу на важную встречу, но мои слова не произвели на него особого впечатления. После часа ожидания мне принесли холодный суп. И вновь потянулись минуты ожидания второго блюда. Я видела, что приближается время моей очереди в посольстве, и хотя я заплатила за обед из трех блюд, мне пришлось встать и уйти, так и не пообедав. Не видно было, чтобы это взволновало кого-нибудь из официантов, сидевших и болтавших за одним из столиков. Никто не пытался меня удерживать.

В посольстве, в отличие от ресторана, работали с четкостью, не характерной для советских учреждений. За несколько минут я получила визы, направление в гостиницу за счет Еврейского агентства (Сохнута), талоны на питание в ресторане гостиницы и направление в центральный филиал госбанка, где мне предстояло купить доллары. По моей просьбе было вызвано такси, которое доставило меня до гостиницы. В банк я решила идти на следующее утро, так как вылететь обратно в Ригу мне предстояло только вечером.

Гостиница, в которую меня направили, находилась на территории ВДНХ – выставки достижений советского хозяйства. Эта выставка, один из грандиозных показных объектов времен Сталина, была открыта в 1936 году. Это огромный парк, в разных местах которого стояли выставочные павильоны – произведения лучших архитекторов страны. На свободной площади между павильонами были разбиты клумбы с цветами, стояли скульптуры в стиле соцреализма и сверкали на солнце брызги фонтанов. Весь это комплекс, несмотря на его устаревший стиль, производил сильное впечатление. Гости из заграницы, в большинстве коммунисты, выходили из парка ВДНХ ошеломленными.

Какие достижения демонстрировались на выставке? Когда существует мощная машина пропаганды, нет надобности в настоящих достижениях. Советская власть была непревзойденным специалистом в создании показухи. В каждой отрасли хозяйства существовали «образцовые предприятия»: образцовый колхоз, образцовый завод и т. п. В образцовые предприятия инвестировались крупные суммы, для них создавались особые условия. Эти хозяйства и предприятия действительно добивались неплохих достижений, и их продукция экспонировалась на выставке. Они также включались в маршруты организованных поездок по стране для зарубежных гостей, в частности деятелей из стран восточного блока.

Гостиница, предназначенная для советских граждан, была единственным непрезентабельным зданием на территории выставки. Она пряталась в самом конце парка, среди служебных помещений. Полученную комнату мне пришлось делить с еще одной гостьей – представительницей какого-то колхоза. Мне это было безразлично. Главное – была кровать, на которой я могла отдохнуть после всего пережитого за последние сутки.

На следующее утро я поехала в центральный госбанк, чтобы купить доллары; каждый выезжающий вправе вывезти из страны 100 долларов. На сей раз, при покупке долларов, смехотворный обменный курс – 60 копеек за доллар – был в мою пользу. Я уплатила всего 180 рублей и получила 300 долларов – весь капитал, который семья репатриантов вправе была вывезти из своей «доисторической» (так мы называли Советский Союз) на историческую родину. В настоящее время, между прочим, в России существует свободный валютный рынок, как в капиталистических странах, каждый может покупать любую сумму валюты по реальному курсу и вывезти ее из страны.

У меня были еще деньги и полдня свободного времени, и я решила посетить самый знаменитый магазин Советского Союза – ГУМ. Иосиф дал мне наставления: не покупать верхнюю одежду, даже если она мне понравится: «В Израиле одеваются иначе, ты не захочешь там носить эти вещи». Не покупать теплые вещи. Что же стоит купить? Я гуляла несколько часов по этажам этого громадного универмага и не нашла ничего такого, что мне понравилось бы.

В самолете, летевшем в Ригу, меня охватило ощущение счастья. Я рада была покинуть суровую столицу державы, верное отражение строя, который она олицетворяет. Мне придется побывать в ней еще раз перед вылетом в Вену, но только на несколько часов. Тосковать о ней я не буду.

Когда я вернулась домой, все уже было готово к отъезду. Я пригласила моих подруг на прощальную встречу. Ира и Айна принесли мне подарки, мы выпили и пели наши любимые песни. Я немножко поплакала. Думала, что больше их не увижу.

За день перед вылетом в Москву Иосиф попросил меня выйти и погулять с ним по улице. Я поняла, что он хочет сказать мне что-то важное. Мы вышли из нашего переулка на главную улицу предместья. Он сказал мне:

– Когда прибудешь, к тебе подойдет сотрудник Шин-Бета (службы безопасности). Я скажу тебе две фразы, которые ты должна передать ему, в точности, слово в слово. Заучи эти фразы хорошенько, записывать их нельзя.

Память у меня была хорошая, не было никакой трудности в заучивании двух фраз, которые казались мне лишенными особого значения. Само поручение привело меня в замешательство. Я не знала, что думать. Когда он сказал мне с уверенностью, что я получу разрешение на выезд, я подумала, что он имеет особые связи с советскими властями. Новое поручение намекало на особые связи с израильскими властями… Это предположение было для меня гораздо приятнее первого. Он, по своему обыкновению, ничего мне не объяснил.

Он сказал также, что в самолете «Аэрофлота» во время полета в Вену я должна вести себя осторожно и не вступать в разговоры с другими пассажирами, так как самолет считается советской территорией и возможны провокации. «Только в самолете израильской авиакомпании «Эл-Ал» ты можешь чувствовать себя свободно», – добавил он.

Ранним утром следующего дня приехал мой двоюродный брат на своей машине, в которую мы погрузили наш ручной багаж. Я попрощалась с соседями, и мы вместе сфотографировались перед старым домом. Затем мы поехали на железнодорожный вокзал. Пришлось ехать в Москву поездом, потому что на внутренних рейсах приняты жесткие ограничения на вес багажа, а у нас было несколько тяжелых чемоданов.