Прета достает бутылку вина и от души наливает напиток в свой бокал. Темная, бархатисто-красная жидкость, кажется, поглощает свет. Она одним глотком осушает половину бокала и тут же наполняет его снова.

– А как же твой долг перед твоим народом? Мы защищали тебя двадцать лет, чтобы ты мог править ими, а сейчас…

– Теперь это не обсуждается. Корона не у меня, так что нам нужно найти другой способ защитить их. – Финн вздыхает и поворачивается к ней. – У меня нет выбора. Не то чтобы я жажду отдать ее ему. Он тут же начнет крутить ей как хочет.

– Я не так в этом уверена. – Прета делает еще один глоток вина. – Что, если Мэб скажет, что единственный способ – это пожертвовать жизнью Бри, чтобы Себастьян мог править?

– Должен быть другой способ, – говорит Финн, но кажется, что он разговаривает сам с собой.

– Почему я думаю, что ты скорее позволишь Себастьяну сесть на трон, чем дашь Бри умереть?

Он прикладывает ко лбу свою большую ладонь и сжимает виски.

– Нам только не хватало, чтобы мы не нашли способа спасти мой умирающий двор из-за моего эго.

Прета выдыхает.

– Мы найдем способ. Я должна в это верить.

Повернувшись, он прислоняется к перилам и изучает свою невестку.

– Как ты справляешься?

– С надвигающимся разрушением целого королевства? – говорит она, медленно поднимая брови. – О, просто великолепно.

Финн качает головой.

– Ты впервые в Замке Гор с тех пор, как твои родители тебя отослали. Каково это – быть дома?

Мое сердце замирает. Прета – такой напористый, способный член команды Финна. Легко забыть, что когда-то она была влюблена в суженую своего брата.

– Это… хорошо. Да. Хорошо. – Выражение ее лица становится отстраненным, когда она смотрит на раскинувшуюся за террасой долину. – Я скучала по этому месту. Я и не понимала, как сильно, пока мы не переступили порог дворца. – Она прикусывает нижнюю губу, и ее большие карие глаза наполняются слезами. – С этим местом связано столько счастливых воспоминаний.

Финн протягивает руку и сжимает ее запястье. Мое сердце ноет от редкого знака физической привязанности со стороны принца теней, но в это же время его охватывает неприятное чувство. Я понимаю, что это ревность. Я ревновала Финна к Прете с того самого дня, как встретила его. Сначала потому, что думала, что у них романтические отношения, но теперь из-за их связи. Они могут опереться друг на друга. А я, с тех пор как сбежала от Себастьяна, была так одинока. Все, кто окружает меня, утверждают, что хотят быть моими друзьями, но как я могу им доверять, если эта сила занимает их больше, чем когда-либо буду занимать я?

Если бы я могла сбросить эту силу, как ненужный плащ, было бы хоть кому-то из них не плевать на меня? Смогла бы я найти где-нибудь приют или все еще бежала бы?

– Отношения твоего брата и Амиры не романтические, – говорит Финн, отпуская запястье Преты. – Ходят слухи, что он спит с наложницами, чтобы продолжить династию.

Прета усмехается.

– Уверена, он пытается сделать это с тех пор, как достиг совершеннолетия.

Финн хмыкает, и его губы кривятся в редкой ухмылке.

– Я знал Мишу в то время. Не хочу тебя огорчать, но когда он ложился со всеми этими женщинами в постель, он не пытался зачать наследника.

– Можешь не сомневаться. До меня доходили слухи. – Посмеиваясь, Прета изучает свое вино. – Крепись. Мне кажется, что теперь он заинтересовался Бри.

Миша хочет, чтобы я была его… спутницей? Или хочет, чтобы они думали, что хочет? Интуиция подсказывает мне, что скорее второе, чем первое. Миша добрый и невероятно красивый, но скорее всего он хочет получить доступ к этой силе или планирует использовать любые предполагаемые отношения со мной, чтобы набрать очков в политике Фейри.

Финн поднимает бровь.

– И какое это имеет отношение ко мне?

– Ты ее защищаешь. Это все знают.

– Это меньшее, что я могу сделать. – Он снова поворачивается лицом к окну и опирается на перила. – После всего, что было.

– Она снова посещала твои сны? С тех пор как…

Он качает головой:

– Нет. Сомневаюсь, что в тот раз она сделала это намеренно. Ее магия бушевала во время ее трансформации, и ее разум зацепился за меня как за способ во всем разобраться. – Он взъерошивает свои кудри. – Похоже, Себастьян действительно любит ее, даже несмотря на то что обманул.

– Да, ну что ж… как будто наша любовь всегда совпадала с нашими планами, – говорит Прета, и Финн хмыкает в знак согласия. – Мне нужно идти, – добавляет она. – Мне нужно попрощаться с женщиной, которую я люблю, и притвориться, что я с удовольствием буду спать одна, зная, что мы с ней находимся под одной крышей.

Финн выгибает бровь.

– Тебе не обязательно спать одной, – мягко говорит он. – У Амиры есть свои покои. Все знают, что она с радостью освободила бы для тебя место в своей постели.

Прета закрывает глаза и тяжело сглатывает.

– Я давно решила, что уж лучше буду одинокой и несчастной, чем стану ее любовницей. Не могу винить того, кто сделает другой выбор, но для меня… этого было бы недостаточно. Несправедливо заключать сделку, из-за которой я буду чувствовать злость и горечь по отношению к ней и моему брату.

Финн в последний раз сжимает ее запястье.

– Спокойной ночи.

После того как Прета уходит, я иду обратно в коридор, жду несколько минут и выхожу из теней. Я делаю глубокий вдох, чувствуя, что снова становлюсь материальной, а затем выхожу к Финну на террасу. Мои сапоги стучат по каменному полу при каждом моем шаге.

– Я и забыл, как прекрасны ночи в этих краях, – говорит он, прежде чем я успеваю объяснить свое присутствие или причины, по которым я пробралась через его руны, – не то чтобы у меня было подходящее объяснение.

Я подхожу к Финну и облокачиваюсь на перила рядом с ним.

– Они потрясающие. Лучше, чем дома?

Его губы кривятся в легкой грустной улыбке.

– Нет. Нет ничего лучше дома.

– Держу пари, тебе не терпится туда вернуться.

Его глаза встречаются с моими, и от настороженности в его взгляде у меня становится тяжело на душе.

– Я очень хочу сделать что-то, что приблизит нас к решению. Сам дворец… – Он качает головой. – Возвращение домой – это всегда эмоциональная трясина, куда я не стремлюсь.

– Почему?

Финн недовольно кривит губы.

– Это неважно. Сейчас важно только получить ответы.

– Ответы?

– Насчет детей. Моего народа. Того, что мы сейчас делаем. Мы – двор в руинах.

И это моя вина.

Я позволяю словам проникнуть в меня, позволяю им осесть, как камням, в моем животе.

– Ты правда думаешь, что Мэб сможет подсказать решение?

Он кивает:

– Я думаю, великая королева пошла бы на многое, чтобы защитить свой двор. В особенности чтобы защитить его от правления Благих.

– И ты бы принял ее решение, если бы это означало, что нужно позволить занять трон кому-то другому? Даже после… всего, что было?

Он сглатывает.

– Хочешь – верь, хочешь – нет, но благополучие моего народа мне дороже моего собственного. А прямо сейчас лучше всего, чтобы выжило королевство. – Он качает головой. – Моя жизнь ничто по сравнению с жизнью целого двора. Если бы я этого не понял и взошел на престол, это был бы позор.

– Тогда ты, наверное, и правда меня презираешь, – тихо говорю я.

Выпрямившись, он медленно поворачивается ко мне.

– Вовсе нет, принцесса.

– Но ты должен. Моя жизнь не ценнее твоей, но мое бьющееся сердце – причина того, что твой двор, как ты говоришь, в руинах.

– Я так не думаю. – Финн поднял голову и снова залюбовался ночным небом. Между нами зависает тяжелая тишина. – Ты готова снова увидеть его? – спрашивает он.

– Я уже его видела.

Финн поднимает бровь.

– Дай угадаю: это было, когда ты попросила его уничтожить лагеря?

Кивнув, я опираюсь на перила и наблюдаю, как вдалеке кружит летучая мышь.

– Станет ли легче? Когда ты вот так заключаешь узы?