Ахиллес, как и Джиа, не оценил мою маленькую шутку. На самом деле, едва мои слова прозвучали, его резко дернул Лука, который оставил скучающую невесту и пробасил: — Он просто с тобой играет, идиот.

— Тейт, — пробормотала Джиа, топая ногой.

— Джиа.

— Это невероятно неуважительно по отношению к нам всем.

— Если хочешь, чтобы я перестал танцевать с другой женщиной, скажи слово — и я прекращу.

Она сжала губы.

Я пожал плечами. — Ну что ж.

Я снова повернул Лилу.

Слёзы блестели на глазах моей жены. Мои колени почти подогнулись при этом виде. Но я не мог остановиться. Я хотел, чтобы мы были только друг у друга. Чтобы никогда больше не видеть её в объятиях другого мужчины.

Повернув Лилу в третий раз, мне показалось, что я услышал лёгкий детский смех. Ахиллес и Лука уже готовы были вырвать её из моих рук, но не сделали этого. Они увидели, что она впервые за, как я предполагал, много лет, а может и вообще впервые, получает удовольствие.

Джиа повернулась на своих красных каблуках и вышагивала с танцпола. Я довершил вальс с Лилой, а затем проводил её обратно к её жалкому столику, решив не давать своей бешеной жене больше власти надо мной, чем у неё уже есть.

Плюс, Лила заслуживала, чтобы с ней попрощались как следует. Я понятия не имел, когда именно у меня появилось это чёртово чувство совести, но что-то во мне подсказывало, что нормальная Джиа, а не та, что сейчас злится на меня, хотела бы, чтобы я обращался с этой девочкой правильно.

Практикуй эмпатию, — звучали в голове слова доктора Пателя. Тогда я не видел причины пытаться.

Теперь же я готов был сыграть по её правилам. Ради неё.

Когда я вернулся к нашему столику, Джии там не было.

— Где моя жена? — спросил я Энцо, который, казалось, подкрадывался к тому, чтобы закрутить тройничок.

— Я вне смены, — усмехнулся Энцо, не отводя глаз от светловолосой и брюнетки, с которыми болтал. — Спроси у кого-нибудь, кто за этим следит .

Я схватил его за бабочку и резко дернул, так что наши носы столкнулись. — Попробуем ещё раз, да? Где моя жена? — для полного эффекта я положил руку в карман, где у него нож, молча показывая, что могу легко перерезать ему бедро, если он меня разозлит.

— Чёрт возьми. В последний раз я видел, как она направилась в сторону туалетов, — он вырвался из захвата, локтем толкнув меня для хорошей меры. — Пожалуйста, не заставляй меня убить тебя сегодня, я очень жду десерт.

Не обращая на придурка внимания, я выскочил из бального зала. В женском туалете я встретил несколько испуганных дам, которые вскрикнули, когда я вошёл, но ни одной из них не было Джии. В мужском — только вялые члены и несколько линий дорогущего кокаина.

Пробегая коридором балльного этажа, я начал выбивать двери. Кухня. Техническая комната. Большие люксы. Где, чёрт возьми, она? Я пытался позвонить, но звонки сразу шли на голосовую почту. Джиа злилась, но не была глупой. Она бы дала знать, что всё в порядке. По крайней мере, написала бы сообщение.

Холодный пот выступил на моём лбу. Это было чуждо мне и, честно говоря, я не хотел с этим знакомиться. Если она мстит за мой маленький трюк, эта расплата была чрезмерной.

Отель имел двадцать пять этажей, а мы были на самом верху. Был большой шанс, что её здесь уже нет.

Пронзительный хриплый плач раздался в двух дверях по коридору. Тихий, но однозначно женский. Я осторожно приблизился к той комнате, сделал шаг назад и выбил дверь. Она вылетела и задернулась по плюшевому ковру. Я наступил на неё, заходя внутрь, и увидел жену, прижатую к кровати лицом вниз, с руками за спиной, в то время как бледный, коренастый ублюдок прижимал коленом её спину, затягивая на ней наручники. Другой ирландский солдат стоял между нами, идя на меня с ножом в руках.

Красный цвет залил мне глаза, когда я схватил первого и бросил его через друга, который был на жене. Они оба рухнули на пол, как кегли в боулинге. Один врезался в стену, пробив дыру в гипсокартоне. Джиа всё ещё была на кровати, неподвижная.

Я схватил того, кто был на ней, за жирные волосы и поднял на ноги. Другой выглядел намного хуже — его шея была сломана под ненормальным углом. Он был выбит из игры.

— А теперь, — я врезал этому в нос своим, ухмыляясь. У него была густая щетина и мёртвые глаза, словно у акулы. Определённо не простой солдат. По крайней мере, Тирнан Каллахан перестал посылать мне каких-то дилетантов. Я начинал комплексовать. — Хочешь попытаться ещё раз связать мою жену, но уже на моём лице?

Он надменно сжал губы, пытаясь вырваться из моей хватки.

Тянув его за волосы, я повернул лицо к Джии, которая всё ещё лежала на матрасе. — Она выглядит комфортно?

Ответа не было. Джиа смотрела вверх в ужасе. Она не выглядела раненой, только потрясённой. Моё поведение явно ухудшало ситуацию.

— Мне она не кажется комфортной, — сказал я. И кинула парня головой вперёд на матрас, достаточно далеко от неё. Я прижал ладонь к затылку, придавливая его к дорогой простыни. — Видишь? Недостаток кислорода. Жара от лица. Не слишком приятно, — сказал я спокойно.

Он бился и корчился, вырываясь из-под моего прикосновения. Я поднял ему голову.

— Где Тирнан? — спросил я.

Он закашлялся, сделал вдох, но не ответил.

Я снова прижал его, чтобы вызвать асфиксию. Через тридцать секунд поднял.

— Как тебе сейчас?

Но он был опытным бандитом, и несмотря на синий от крови и багровый цвет лица, его губы сжались в тонкую линию, а взгляд был холоден. — Иди на хуй, ублюдок.

Я снова положил его на пол. Наконец, когда он ослаб, но ещё не был мёртв, я поднял его обратно.

— Последний шанс сотрудничать, — предложил я.

Его лицо было синее, глаза распухшие и расфокусированные. Он не собирался сдаваться.

— Его смерть будет на твоей совести, — сказал я Джии, указывая на всё ещё стоического мужчину. — Ты могла предотвратить это, если бы просто осталась на месте.

— Пока ты лапал и танцевал с красавицей? — её глаза блестели.

Неужели она ревновала? Я хотел, чтобы она ревновала.

— Она всего лишь ребёнок, и даже если бы и не была, ты единственная, кто может сделать мне это. — Я шагнул к кровати, схватил её за руку и прижал её к своей твёрдости. — Единственная, Джиа.

— Ты хочешь, чтобы я поверила, что ты не находишь других женщин привлекательными? — она выпалила.

— Я ни к чему не ожидаю, кроме как перестать рисковать жизнью. Теперь, если ты не против, я… — Я потащил коренастого мужчину к окну и начал бить его лицо об толстое стекло, ломая все его косточки на лице.