– Сядешь на моё лицо. – На его изящном лице снова появилась дьявольская ухмылка.

Я открыла рот, чтобы осадить его, но он остановил меня жестом.

– Не строй из себя недотрогу. Наш поцелуй всё сказал. И нет, то, что я убил Даффи, тебя не остановит. – Его глаза пронзили меня. – Люди тебя уже подводили. Тебе нравится думать, что твой муж не живёт по правилам общества. Что он убьёт, чтобы защитить тебя. То, что ты никогда не получишь моего сердца, разжигает в тебе огонь. Ты никогда не терпела поражений, Джиа, но потерпишь его здесь. Ты не сможешь заставить меня любить тебя.

Я сглотнула.

– Но ты всё равно будешь кричать моё имя, пока я кормлю тебя своим членом и языком. Устраивайся с теми крохами, которые я готов тебе дать.

Я не ответила.

Моё лицо горело.

Трусики промокли.

Это была не я. Я была девушкой, которой нужно настроение, прелюдия. Ужин и свечи.

Тейт продолжал, голос его был мягким, как бархат:

– Тебе ведь нравится, что я одержим тобой, правда, Джиа? Что моя жажда тебя грязная, неприличная, порочная по сути. Часть тебя всегда хотела раздвинуть для меня ноги. Теперь вопрос только в том, будешь ли ты лишать нас обоих ещё дольше. – Он поднялся, допил и с грохотом поставил пустой стакан на стол.

Я осталась сидеть, не в силах дышать ровно.

– Если хочешь узнать, какой вкус у виски за шесть тысяч долларов, я буду в кабинете до полуночи. Эта беготня за тобой по лесу раззадорила мой аппетит. – Его костяшки слегка скользнули по моему плечу, оставив дрожь на коже. – К твоей киске.

ГЛАВА 20

ДЖИА

Мое тело раскинулось на египетских простынях в гостевой спальне, каждая клеточка была настроена на кабинет через коридор.

Я винила в этом маргариту. Долгий день. Почти смертельное происшествие в лесу. Что бы ни было причиной — я хотела проскользнуть в кабинет Тейта и узнать, на что способны его умелые руки. Внизу живота разрастался жгучий стыд.

Я была виновата в смерти его отца. Гораздо больше, чем он когда-либо узнает.

Мой взгляд упал на телефон на тумбочке. Я коснулась экрана, чтобы проверить время. Без двух минут двенадцать. У меня оставалось еще две минуты, чтобы передумать. Мой муж был человеком пунктуальным. Он не стал бы ждать ни секунды после полуночи.

Говорят, сердце хочет того, чего хочет, но в конце концов это было мое тело, что заставило меня соскользнуть из кружевного белья и пройти по коридору. Пальцы ног утонули в шелковом ковре, приглушавшем шаги. Я остановилась у его кабинета. Он оставил дверь приоткрытой — открытое приглашение. Я заглянула внутрь, сердце бешено заколотилось.

В комнате было совсем темно. Ни один свет не горел. В центре — силуэт моего мужа за столом. Он что-то записывал в толстую книгу.

Он не врал. Он и правда видел в темноте. И писал в темноте.

Решал уравнения в полной темноте.

Все стало на свои места. Тогда, когда он забрал меня с дня рождения и читал книгу… он действительно ее читал.

Тейт закончил страницу, перевернул на чистую и продолжил писать. Через несколько секунд закрыл книгу и откинулся на спинку.

– Пять секунд после полуночи.

Его голос выдернул меня из задумчивости, и я шумно втянула воздух. Я даже не заметила, что он заметил меня.

– Ты войдешь или так и останешься там?

Я переступила порог и закрыла за собой дверь.

– Умница, – в его улыбке сквозила снисходительность.

– Я не собираюсь с тобой спать.

– Если ты пришла поболтать, боюсь, у меня закончились силы на пустую болтовню.

Я сглотнула и покачала головой.

– Я тоже не хочу болтать.

– Тогда чего ты хочешь?

– Оргазм, – выдохнула я. Никогда раньше я не была такой прямой. Не то чтобы в этом было что-то плохое. Просто это была не я. – Я вся на нервах. Я хочу… я хочу…

Тебя.

– Я дам тебе это, – ответил он без колебаний, без осуждения. – Иди сюда, сладкая.

Сладкая.

Это слово ласкало мою кожу, оставляя сладостное покалывание. Он редко называл меня как-то нежно. Даже «Apricity» звучало как насмешка.

Я подошла к столу и остановилась у самой кромки. Он протянул ладонь. После короткой заминки я вложила в нее свою руку. Все еще сидя, он направил меня так, что я встала прямо перед ним, опершись бедрами о край стола.

– Закрой глаза.

– Я и так не вижу

– Закрой, – повторил он.

Я подчинилась, и сквозь меня пронеслась опасная, упоительная дрожь. Я была полностью во власти Тейта.

Что за ужасное место, чтобы оказаться.

– Держи закрытыми. Если поймаю, что подсматриваешь, доведу до края и лишу оргазма. Этого ты не хочешь.

Все тело натянулось, как тетива, готовое к его следующему прикосновению.

Я ощутила его пальцы на браслете и резко вдохнула.

– Расскажи мне про него, – пробормотал он, его губы почти касались моих. Его колено раздвинуло мои ноги шире.

Жар нахлынул на центр, бедра сами качнулись, мышцы сжались в пустоте.

– Я никогда не видел тебя без него.

Его дыхание, отдающее виски, коснулось моей шеи, и каждая клетка ожила от желания.

Я услышала, как справа открылся ящик, и Тейт что-то в нем искал. Пульс рванулся вверх. Его член уперся мне между ног — горячий, твердый, ощутимый даже сквозь одежду.

– Его сделал мой отец, – я облизнула губы. – В Ямайке. Мы часто туда ездили. Когда могли.

Он наконец нашел, что искал, и тихо закрыл ящик.

– Мы собирали ракушки на пляже часами. Я нашла очень редкую — Scaphella junonia. Она появляется только после сильных штормов. Юнона была царицей римских богов, женой Юпитера. Эта раковина символизирует силу и власть, изящество и независимость. Отец сделал из нее браслет и подарил мне на наше последнее Рождество вместе. Он всегда напоминал мне, что я смогу справиться с трудностями.

– Где в Ямайке? – продолжал он, будто отвлекая меня от происходящего. Его руки пока не касались меня, но бедра медленно терлись о мое лоно, и от этого по телу разлетались искры удовольствия.

– Негрил. Пляж Халф-Мун, Грин-Айленд.

Господи. Я не хотела кончить просто от трения через одежду, но мышцы уже подрагивали, готовые к разрядке.

– Ты мне доверяешь? – спросил он.

Его губы были прямо у моих. Я чувствовала его вкус на своем языке. Я жаждала поцелуя. Все тело сжалось в ожидании.

– Д-да, – прошептала я. – Доверяю.

– Новичковая ошибка, – усмехнулся он. – Никогда не доверяй социопату.

Его губы обрушились на мои, языки переплелись. Руки сами скользнули к его лицу, требуя большего, жадно цепляясь, пока он не схватил мои запястья одной рукой и не прижал спиной к столу, зафиксировав руки над головой. Он навис надо мной, его эрекция плотно прижалась к моей киске. Я хотела его отчаянно, с безрассудной жадностью. Его зубы кусали мои губы, и я ответила с яростью, с напором, исследуя каждый уголок его рта. Его вторая рука металась вокруг, но не касалась меня — и вдруг его губы сорвались с моих и обхватили правый сосок. Только тогда я осознала, что по пояс уже обнажена.

Что за…?

Глаза распахнулись, но в темноте я ничего не увидела.

Ткань моей пижамы с хрустом разорвалась.

– Я сделал тебе гребаное одолжение, – его рот жадно тянул мой сосок. – Этот топ был отвратителен.

Кинжал, который он достал из ящика, был так близко к моему лобку, что я чувствовала, как он дразняще касается кожи. Только тогда я поняла, что он все еще держит оружие, которым разорвал мою пижаму.

– Давай же, – я встретила его взгляд во тьме, в котором сверкала угроза. – Убей меня. Я знаю, ты способен на это, Тейт.

Он прижал кинжал — а вернее, нож для писем — к кончику моего подбородка, его ноздри раздувались.