— Господи, верни меня обратно, — пробормотал я, глядя в закопченный потолок. — Я лучше на пенсии перед телевизором посижу, чем вот это разгребать.

Но потолок не ответил, да и система в углу зрения тоже молчала. Только боль в голове пульсировала в такт сердцебиению, тошнота подступала волнами, а руки тряслись так, что я едва мог их контролировать. И этот проклятый кашель, который не давал нормально дышать.

Хорошо. В такой ситуации нужно мыслить рационально. Я попал в жопу. Нет, даже не в жопу. Я попал в жопу жопы. В такое дерьмище, по сравнению с которым мои прежние проблемы в виде просрочки ипотеки, конфликтов с подрядчиками и придирки начальства, кажутся детским лепетом. Помимо прочего, я запросто могу подохнуть с голоду, ведь денег у меня нет.

Я медленно выдохнул, пытаясь успокоиться. Паника плохой советчик, это я усвоил еще на первых стройках. Когда все идет наперекосяк, важно не метаться, а разбирать проблемы по мере их поступления.

Итак, пункт первый: здоровье в критическом состоянии. Легкие отказывают, экзема запущена, алкогольная ломка. Нужно лечение. Но на какие шиши лечиться?

Пункт второй: долги. Нужно либо бежать, либо как-то расплатиться, либо… даже не знаю что. Впрочем, бежать не вариант. Здесь у меня хотя бы есть работа, а в другом поселении я просто буду прокаженным, которого забьют палками до смерти, лишь бы не заразил всё поселение.

Пункт третий: проклятие. И этим всё сказано. Хрен знает что это такое и как лечится.

План готов. Сперва заработать денег, а уже потом заниматься здоровьем, долгами и проклятьем.

Я прожил шестьдесят восемь лет. Хорошую, в общем-то, жизнь. Не без проблем, но достойную. Карьера состоялась, семья была, дети выросли. А потом глупая смерть из-за Андрюши, барана. Зато мне теперь снова двадцать лет. Пусть я в жутком состоянии, пусть в чужом мире, пусть с кучей проблем, пусть с легкими, готовыми отказать, и кровоточащей кожей. Но ведь это фактически второй шанс, так?

— Второй шанс… — прошептал я, и губы сами собой растянулись в кривой усмешке, после чего я снова закашлялся. — Без денег, с алкоголизмом, легкими умирающего шахтера, экземой и кучей долгов. Ну спасибо, Вселенная, ты щедра на свои дары. Ну и ладно! — Громко выкрикнул я погрозив кулаком в пустоту. — Я ещё встану с коле…

Эта самая вселенная очевидно дама весьма строптивая, и не терпит критики в свой адрес. Чтобы жизнь мёдом не казалась, на меня накатила жуткая волна тошноты, от которой меня едва не вывернуло. Впрочем блевать-то было и нечем. Паренёк явно питался одной сивухой.

От мыслей о выпивке, по телу пробежалась дрожь. Организм требовал дозаправки. В груди сосало, руки дрожали, пот тек по спине ручьями. Классическая алкогольная ломка плюс. Я видел таких пациентов на стройке. Жалкое зрелище. Теперь же я один из них.

— Ничего, — прохрипел я, делая шаг к выходу. — Переживем. Я за сорок пять лет в строительстве, видел ситуации и похуже. И это. — Улыбнувшись я продолжил. — Прости меня вселенная. Вижу не стоило на тебя ругаться, ты дама злопамятная. А мне новые проблемы не нужны и этих через край. — прохрипел я.

Ладно, пора на работу. Алкаш, в чье тело я попал, трудился подмастерьем у местного плотника. Кажется мастера звали Древомир. Владелец единственной в деревне приличной мастерской. Странное имечко конечно, но может он заплатит мне аванс? Или даст в долг? Хотя такому гражданину как Ярик, даже я бы не дал в долг.

Толкнув дверь я выбрался из каморки. Холодный осенний воздух ударил в лицо, и я невольно поежился, а затем закашлялся от резкого вдоха. На мне была только грязная рубаха и штаны, которые совершенно не грели. Зато холод прилично отрезвлял. Холщовые рукавицы на руках выглядели нелепо в такую погоду, до зимы ведь ещё пара месяцев.

Деревня, в которой я оказался, выглядела так, словно строили ее в спешке. Без проекта, руководствуясь принципом «авось не рухнет». Кривые избы, покосившиеся заборы, грязные улочки. Моя «каморка» и вовсе была больше похожа на хлев для скотины, чем на жилье человека. Крохотная, с щелями в стенах, через которые свистел ветер, и покосившейся крышей. Интересно, как «это» ещё не рухнуло?

Мастерская Древомира находилась всего в пятидесяти метрах, судя по воспоминаниям прежнего хозяина тела. Нужно было просто дойти до конца улицы, миновать дом соседки…

Только я поравнялся с этим самым домом, аккуратной, ладной избой, явно построенной умелыми руками, как дверь распахнулась. Оттуда выскочила женщина лет сорока, с красным от гнева лицом и размахивающая… помелом? Да, определенно помелом. Ведьма что ли?

— А-а-а! — заорала она так, что у меня в ушах зазвенело. — Вор куриный! Стой, падла! Где мои куры⁈

Я остановился, ошарашенный таким обращением, и тут же закашлялся. Надрывно, хрипло, согнувшись пополам. Женщина отшатнулась, прижав помело к груди как щит.

— Не подходи! — взвизгнула она, отступая на шаг. — Пакость чумная!

Я вор? О чем вообще речь? Какие к чёртовой матери куры?

— Две курицы стащил месяц назад! — напомнила мне тётка, держась на расстоянии и грозя помелом, как боевой дубиной. — Алкаш проклятый! Не только совесть пропил, но ещё и память?

И тут память моя пропитая память услужливо подкинула картинку. Пьяный Ярик, шатается по деревне в поисках чего-нибудь съестного. Находит курятник этой самой соседки. Сломал забор, забрал двух куриц и свернул им шеи нетрезвыми руками. После он отправился на окраину деревни, где этих кур зажарил и благополучно сожрал…

Господи. Этот идиот ещё и вор…

— Я не… то есть это было не… — попытался я что-то объяснить между приступами кашля, но слова путались на языке. Как вообще объяснить, что это сделал не я, а предыдущий владелец тела? — В смысле, я…

— Плати, тварина! — перебила меня соседка, и по её лицу я понял, что разговоры её не интересуют. — Пять серебряников! Или к старосте пойду! Пусть тебя выпорют, чтоб другим неповадно было! И чтоб близко не подходил к моему дому, чумаход ходячий!

Пять серебряников? Не так уж и много. Месяца за два с половиной отдам.

— У меня нет денег, но… — выдавил я из себя чувствуя, как щёки краснеют. Банально было стыдно что я нахожусь в теле этого… Даже не знаю как эту паскуду пообиднее обозвать.

— Тогда готовься, пропойца! — Соседка ткнула помелом в мою сторону, едва не попав в лицо. — Кляузу на тебя накатаю! Забьют розгами до полусмерти, а потом выпрут из деревни! Пущай тебя волки сожрут, скотина! А то не ровен час всю деревню чумой заразишь!

— Дамочка, успокойтесь. Я виноват и выплачу долг… — Начал было я, но соседка не была склонна к беседе.

— Какая я тебе дамочка⁈ — Взвизгнула она.

Помело свистнуло в воздухе и пролетело над моей головой, так как я чудом успел присесть. Соседка развернулась и скрылась в доме, громко хлопнув дверью.

Я стоял, глядя ей вслед, и чувствовал, как внутри закипает смесь бешенства и беспомощности. Если оправдать алкоголизм Ярика ещё можно было, ведь кожа чесалась так, что он пытался хоть как-то заглушить этот зуд. Судя по воспоминаниям он половину сивухи отправлял на примочки, а вторую половину выпивал. Но вот воровство кур…

Вспомнился один прораб на стройке в Мытищах. Был он редкостным пропойцей. Сначала деньги пропивал, потом инструменты начал воровать и продавать. Закончил тем, что его рабочие избили и выгнали. Последний раз я видел его просящим милостыню у метро. И я тогда подумал: как можно так опуститься?

А теперь вот сам оказался в шкуре такого же опустившегося алкаша. Ирония судьбы.

Покачав головой, я отхаркнул очередной комок мокроты и собрав остатки сил, поплелся дальше. Каждый шаг давался с трудом, легкие хрипели, в рукавицах руки потели и зудели от экземы. Но мне нужно было дойти до мастерской. Это был единственный шанс хоть как-то начать выкарабкиваться из этой ямы. Если, конечно, мастер Древомир не прогонит меня, как только увидит.

Впереди показалось приземистое здание мастерской. Из трубы шел дым и слышались звуки работы. Стук топора, скрип пилы, шелест рубанка.