— Приятно познакомиться, — говорит она.

— Взаимно, — отвечает он и поворачивается ко мне. — Я понятия не имел, что ты с кем-то встречаешься. Она прекрасна.

Я играю роль, глядя на Саксон и впитывая ее вид. Она на грани того, чтобы рухнуть под моим взглядом, но, как я и думал, она высоко держит голову и не отводит взгляд.

— Это так. — И если честно, когда эти слова слетают с моих губ, никому не обязательно знать, насколько они правдивы.

Мы втроем садимся, и Маттиа достает из своего портфеля большой конверт. Сложив руки на столе, он смотрит на Саксон, а затем снова на меня.

— Могу я говорить свободно? — спрашивает он.

Нет.

— Мы в ресторане, Маттиа. Соблюдение приличий – обязательно.

Он, кажется, понимает, что я пытаюсь донести.

— Хорошо. У меня есть кое-какая информация о тех, кого ты ищешь.

Достав несколько фотографий, он передает их мне, и все мое тело напрягается. Я узнал бы этих троих где угодно. Их лица врезались в мою память с десяти лет. Саксон заглядывает через мое плечо, и я слишком оцепенел, чтобы остановить ее.

— Это в городе, — указывает она. — В паре кварталов от Центрального парка, за тем захудалым ресторанчиком, куда никто не ходит.

Маттиа выглядит впечатленным.

— Ты хорошо знаешь этот район.

Она улыбается.

— Я здесь выросла. Моя лучшая подруга раньше жила в той стороне. Я узнаю это где угодно.

— Они здесь. — Эти слова должны были прозвучать спокойно, но в итоге звучат скорее как низкое рычание. — Все это время я думал, что они прячутся в России. Ты хочешь сказать, что они были прямо у меня под носом?

— Не совсем. — Он пододвигает ко мне бумаги. — Похоже, они могли вернуться в преддверии чего-то.

Это открытие почти заставляет меня расхохотаться. Все это время я думал, что ситуация с Далтоном была худшим, что случилось после смерти моего отца, но это может помочь мне достичь цели, которую я поставил перед собой двадцать четыре года назад.

Я найду их. Я выкурю их из той дыры, где они прячутся, а затем разорву их на куски. Теперь, когда они на моей территории, они не уйдут. По крайней мере, живыми, а вероятно, и мертвыми тоже. Я хочу не меньшее, чем засунуть их в измельчитель древесины и смотреть, как маленькие кусочки тел вылетают с другого конца.

Думаю, от Далтона была какая-то польза, даже если не намеренная.

— Следуй по следу, — говорю я Маттиа. — Мне нужно, чтобы за ними следили постоянно, и мне плевать, если тебе придется перекрыть аэропорт, тоннели и мосты. Они не покинут город.

Уголок его рта приподнимается.

— Да, сэр.

Лифт открывается, открывая вид на мой пентхаус, и мы с Саксон входим внутрь. Огромная гостиная с окнами от пола до потолка, выходящими на город. Слева кухня, на которой, кажется, я лично никогда не готовил, даже за шесть лет, что владею этим местом. Справа коридор, ведущий в мою спальню. За кухней есть еще несколько спален, где останавливаются мои люди, когда им нужно побыть здесь со мной. Одна из них — Бени.

— Устала? — спрашиваю я, когда Саксон прикрывает зевок.

Она кивает.

— Не знаю почему. Я проснулась всего часов шесть назад.

— Седативное может вызывать сонливость день или два, — говорю я ей. — Идем.

Положив руку ей на поясницу, я веду ее по коридору в свою спальню. Она оглядывается, когда мы входим, ее взгляд останавливается на кровати размера «кинг сайз», стоящей у дальней стены. Она застелена черным атласным бельем и так же удобна, как и выглядит.

Я смотрю, как она подходит и садится на край. Она не решается ничего трогать, но ее рука легко скользит по покрывалу. Пока я открываю ящик комода, я заполняю тишину.

— Бени встретит нас здесь утром.

Она мычит.

— Мы надолго здесь останемся?

Я качаю головой и протягиваю ей футболку и свои спортивные штаны.

— Мы вернемся обратно ранним вечером.

— О. — В ее голосе звучат меланхоличные нотки.

Честно говоря, я не могу ее винить. Ро рассказывал мне о времени, когда он был в плену у Братвы. Если он был на грани срыва, я могу только представить, что чувствует она. Дать ей попробовать свободу жестоко, но этого нельзя было избежать.

— Можешь переодеться в ванной. — Я указываю на ванную комнату.

Она смотрит туда, потом снова на меня.

— Т-ты тоже будешь спать здесь?

Я приподнимаю одну бровь.

— Ты думаешь, я позволю тебе выйти из поля моего зрения, пока мы здесь?

— Я надеялась, — отвечает она, и дразнящая усмешка снова появляется на ее лице.

Пока она идет переодеваться, я тяжело выдыхаю. Наблюдать за ней в этом платье весь вечер, видеть, как она флиртует со мной, играя роль перед Маттиа, было чертовой пыткой. Я почти подумывал отпустить ее, лишь бы не переступать черту, которую провел для себя.

Я вешаю свой пиджак на спинку стула и затем расстегиваю рубашку. Она спадает с плеч, и почти неслышный вздох раздается от двери в ванную. Мое тело нагревается, когда я вижу, как она смотрит, ее взгляд на моей голой коже. Я стою совершенно неподвижно, пока она не сделает первый шаг.

Она подходит ближе, ее шаги медленные и неуверенные.

— Это татуировки?

Я смотрю вниз на свой торс и вижу шесть пулевых отверстий, которые я набил в день своего восемнадцатилетия. Она тянется вверх, будто собирается коснуться того, что прямо над моим сердцем, но я перехватываю ее запястье прежде, чем она успевает прикоснуться. Ее глаза встречаются с моими, требующие и уверенные, но в то же время полные заботы.

— Что они означают?

В одно мгновение меня отбрасывает назад, в то время, когда мне снова было десять лет.

Звон в ушах от громких выстрелов.

Вид моего отца, падающего на землю.

Огни карнавала, отбрасывающие радостный свет на ужас передо мной.

«Что делать с пацаном?» — спрашивает один, пока двое других убегают.

«Оставь его, — кричит он в ответ. — Он безобидный».