Третье. В теле убитого находится алмазная пуля. Или бриллиантовая. Но хотя второе значительно дороже, первое звучит на порядок круче. Итак, алмазная разрывная пуля. Или, выражаясь иначе, экспансивная пуля с начинкой. То есть, штука, от которой любой человек валится с копыт. Почему, или вернее, как, человек с таким подарком вообще смог выжить, остается загадкой. Любой эксперт подтвердит это. Если конечно, эксперт нормальный, а не… в общем, не нормальный.

Четвертое – начинка. Почему пуля начинена этим долбанным алмазом? Три варианта. Вариант А. Это сувенир, подарок на память, прикол или нечто в этом духе, что по случайности (или целенаправленно) попадает в винтовку, а оттуда – в легкое неизвестному левше. Мотив? Месть или случайность. Глупо? Не очень. Странно? Не совсем.

Вариант Б. Пуля специально отливалась на оборотня, вампира, призрака или прочую нечисть. Почему она оказалась в неизвестном, дело десятое. Может, по ошибке, может, он и был (или считался) той самой нечистью, в данном случае, это несущественно. В любом случае, стрелявший ошибся в расчетах, так как жертва выжила. Миша усмехнулся, вспомнив бородатый анекдот: Одного мужика ударили топором в голову. – И что, он умер? Конечно, топор же отравленный был!

Если в тебя попадут такой пулей, один хрен, алмаз в ней, или навоз – результат один и тот же. Мотив? Убить оборотня. Глупо? Глупо. Странно? Более чем.

Вариант В. Стрелявший не знал о патроне, вернее, о его начинке. Возможно, нашел ее или украл и приспособил к делу, то есть совместил точку А с точкой Б – пулю с телом. Мотив? Не важно. Глупо? Нет. Странно? Нет.

Все три варианта не давали продвинуться дальше, а лишь как-то помогали объяснять происшедшее.

Тот, кто мог бы более-менее прояснить события, сейчас отчитывался в месте, куда ни Миша, ни его знакомые доступа не имели. Пока.

В общем, четыре неизвестных в уравнении с неопределенным количеством членов. И главное, непонятно, что же ставить после знака равенства.

Не в Мишиных привычках было подвергать второстепенные события глубокому анализу. Существует основная проблема – ее нужно решать. Все.

Позавтракав, он быстренько собрался и вышел из дома.

По дороге он набрал номер знакомого СБУшника. Как и было договорено, они встретились на «Аквапарке».

Миша шел не спеша, и Виктор сам его окликнул.

Пожав офицеру руку, Миша передал ему пакет.

– Откатать и пробить пальцы? – уточнил тот.

Миша кивнул.

– По всему, что найдешь.

– Сделаем, – согласился Виктор.

– Когда будет готово?

Виктор собрался назначить срок на послезавтра, но увидев напряженное ожидание в Мишиных глазах, изменил свое намерение.

– Да сегодня и будет.

– Спасибо! – крепко пожал ему руку Миша и исчез.

* * *

– Пришли. – Сообщил Антон.

– Куда?

– Не видишь? К резиденции Патриарха.

– Здорово! – пробормотал я. Не видишь!

Антон отряхнулся. Я тоже привел себя в порядок – пригладил волосы и похлопал себя сзади по джинсам. Порядок.

– Слушай внимательно, – тихо сказал пацан.

– Ну, слушаю, – сказал я недовольно.

– Сейчас мы зайдем, и ты попросишь аудиенции у Митрополита…

– Ага. Будет он меня слушать. Так прямо и ждет… – перебил я.

– Будет.

– А как его называть? Его Святейшество или еще как-то?

– Не важно! Говори – Митрополит, и все!.. – Антон вздохнул. – Значит, когда спросят, кто мы – ответишь, что с ним желает встретиться Да́йрон.

Тут-то я впервые и услышал это… Имя? Слово? С ударением на первом слоге.

– Что еще за Дайрон? Фамилия твоя, что ли? Или ник? – Не удержался я. – Антон Дайрон… М-да. Так это я Дайрон, значит? А ты кто будешь – Дайрон-два? Или мини-Дайрон?

Мальчишка вздохнул.

– Ладно, пошли… Дайрон. – сжалился я.

Мы подошли к скромному крыльцу в торце дома.

– Жаль, не успели тебе костюмчик с бабочкой купить, и розовые носочки, – заметил я.

Антон хмыкнул.

Мы поднялись, и я решительно тронул дверь. Она оказалось не заперта.

Очутившись в небольшом холле, отделанном, надо сказать очень и очень скромно, если, конечно, судить о богатстве церкви, как таковом, я с интересом осмотрелся.

Мягко ступая, к нам подошел служитель лет сорока, одетый в скромную черную рясу.

– Добрый день! – вежливо сказал он. – Чем я могу вам помочь?

Я прокашлялся. Может, следовало, зайдя, перекреститься?

– Добрый день! Мы хотели бы попросить аудиенции у Его… гм, Митрополита…

В глазах служителя мелькнуло удивление.

– А разве вы… не от Украинской организации правосл… Но… Как вы сюда попали? Сегодня не приемный день, и Святейший, к сожалению, не может уделить мирянам внимание! – Его рука стала мягко направлять нас к выходу.

Антон засопел.

Очевидно, кротость посетителей тут не нашла приюта! Изменим тактику.

– Передайте Его Святейшеству – сухо сказал я, – что его желает видеть Дайрон!

Рука служителя повисла на воздусях.

Ага!

– К-кто? – очень тихо переспросил он.

– Дайрон, – вежливо сказал я и посмотрел ему в глаза. Он поспешно отвел взгляд.

– Одну минуту. – И стуча каблуками, исчез за дверью.

– А тебя тут уважают! – вполголоса заметил я. – Ты кто, детский патриарх, что ли?

Антон прижал палец к губам.

Я пожал плечами, и шагнув, стал рассматривать огромные то ли иконы, то ли картины, висевшие на стенах.

– Интересно, неужели к нему так легко попасть? – подумал я.

Мысль прозвучала вслух.

– С чего ты взял? – спросил Антон, присев на изящный стульчик.

– Да вот… по обстановке сужу.

– Так у тебя же пропуск и пароль! – удивился мальчишка, словно забыв о том, что сам только что предостерегал от разговоров. – Да и время выбрано удачно. Потому и кажется все простым!

– Ага! – Я подошел к лежавшей на подставке огромной книге. – Все в мире просто, только нужно знать пароль.

– Ну да! – согласился Антон. – И использовать его в нужное время!

Из-за двери послышался топот. Неужели канонами предписано ходить в кирзачах? А как же стук, отвлекающий Митрополита от работы или благочестивых размышлений?

Показался давешний служитель, весьма обеспокоенный на вид.

– Прошу за мной, – сглотнув, сказал он, испуганно глядя на меня. – Его Святейшество ждет вас!

Это он меня считает Дайроном. Может, это должность? Или звание? Профессор, врач, безработный, дайрон?

Я кивнул, молча взял Антона за теплую ладошку и последовал за монахом.

Мы прошли через комнату и маленький коридорчик и стали подниматься по очень удобной деревянной лестнице на второй этаж.

На площадке между этажами мужчина повернулся и сообщил:

– Митрополит примет вас в трапезной.

Ну да, а время-то обеда!

Мы зашли в небольшой зал, размером с обычный школьный класс. В углу маленький камин, со стоящими на нем статуэтками, рядом сервант дорогого дерева с посудой и хрусталем. На полу – паркет и ковер. Посреди комнаты – овальный стол, покрытый белоснежной скатертью. На стенах иконы, картины – все как полагается в таком месте.

И цветы, цветы, цветы. В вазах больших и маленьких. На полу и на окнах. Аккуратненько и скромно. Честно говоря, я ожидал большего, но ощущение уюта присутствовало. Интересно, это все без женского участия? Или все-таки есть какая-нибудь экономка, она же по совместительству дизайнер?

Я открыл рот, чтобы спросить об этом служителя, но перехватил взгляд Антона и передумал.

Чрез несколько секунд послышались тяжелые шаги, и вслед за нами, аккуратно ступая, вошел Митрополит.

Я узнал его сразу. Сказать, что я был потрясен или ошеломлен? Так нет же. Если бы на его месте был Джет Ли или Ван Дамм, меня это взволновало бы больше.

Что поделать, я, по крайней мере, пока, не слишком фанатею от церкви. Даже наоборот.

Митрополит, нужно сказать, выглядел усталым. Такой себе дедушка уже в годах, в домашней серой рясе и с крестом на груди. И в домашних тапочках. Совсем не похож на первое лицо церкви, каким его изображают в газетах и тиви. Может, его только что разбудили?