Я не хотела сюда приходить.

Но Дашка упрашивала так настойчиво, что я сдалась. Надела чёрное платье, которое, как утверждала мама, мне к лицу. Наспех заколола волосы и вышла, не глядя в зеркало.

Полгода без неё. Полгода, как мир потерял цвета.

Шум вечеринки оглушил меня, едва я переступила порог дома подруги. Смех, музыка, звон бокалов, какие-то люди.

Всё это казалось таким чужим, будто из другой жизни. И это обрушилось на меня, как волна, смывая тишину моего уютного одиночества.

Дашка сказала, что мне нужно, наконец, вылезти из своей раковины. Поэтому я здесь. Как будто раковина – это плохо. В раковине уютно и безопасно. В раковине нет ЕГО.

Но он был здесь.

Я почувствовала это ещё до того, как увидела. Шевеление волос на затылке, лёгкий холодок между лопаток – словно кто-то провёл по коже кончиком ножа. И тогда я обернулась.

Глеб.

Пять лет. Пять долгих, бесконечных лет я не видела его, не слышала его голоса, не вдыхала этот знакомый, когда-то такой родной запах – дорогой парфюм с лёгкими нотами цитруса и примесью табачного дыма.

Он стоял у высокого окна, бокал вина в руке, и смеялся чему-то, что сказал его собеседник. Смеялся так же, как раньше, слегка запрокинув голову, с морщинками у глаз.

Я замерла. Сердце колотилось так, будто хотело вырваться из груди и броситься к нему, как преданный пёс, забывший все обиды. Но ноги не двигались.

Он повернулся.

Этот взгляд…

Словно кто-то вырвал землю из-под ног. Сердце замерло, потом рванулось в бешеный галоп, кровь ударила в виски. Это не сон и не мираж. Он действительно стоял там, высокий, всё такой же небрежно-идеальный, с привычной полуулыбкой. И… она.

Стильная блондинка в обтягивающем красном платье. Живой укор моему трауру.

Её пальцы впились в его руку, словно когти. Она что-то говорила, смеялась, а потом, будто почувствовав мой взгляд, повернулась.

Наши глаза встретились.

Лёд. Обжигающий, пронизывающий до костей. В её взгляде было столько неприкрытого торжества, что меня передёрнуло.

– Ты неудачница, ты проиграла, – сказали её голубые глаза.

Глеб поднял голову, и всё внутри оборвалось.

Время остановилось.

Пальцы сами сжались в кулаки. Так сильно, что ногти впились в ладони. Губы задрожали. Нет, только не это. Только не сейчас.

Он не смог удержать мину и скрыть собственного удивления.

Один-единственный взгляд, и время рухнуло. Пять лет исчезли. Я снова была той Лизой, которая верила, что любовь – это навсегда. Которая засыпала под его дыхание и просыпалась от его поцелуев. Которая умерла, когда он ушёл.

– Лиза? – Его голос. Тот самый. Низкий, чуть хрипловатый.

Я почувствовала, как по спине пробежали мурашки, а потом внутренности обдало едкой кислотой, так что пот прошиб насквозь.

– Глеб, – выдавила я из себя, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

Он сделал шаг в мою сторону, но в этот момент к нему прилипла блондинка. Обняла его за талию с таким видом, будто прямо в этот момент ставит на нём печать: «Моё».

– Глеб, кто это? – спросила она, улыбаясь мне сладкой, ядовитой улыбкой.

Я увидела, как он напрягся.

– Это… Лиза. Мы… учились вместе.

«Учились вместе» – какая нелепость. Вот и всё, что осталось от нас.

– О, приятно познакомиться! – Она протянула мне руку с длинными, ухоженными ногтями. – Я Алина. Невеста Глеба.

Невеста.

Слово ударило прямо в солнечное сплетение.

– Привет, – прошептала я, касаясь её пальцев всего на долю секунды.

Глеб смотрел на меня, и в его глазах читалась растерянность.

– Ты… как ты? – спросил он тихо.

Как я?

Я хотела закричать. Хотела сказать, что после него я разучилась дышать. Что каждое утро просыпалась с мыслью о нём. Что до сих пор не могу слушать песни, под которые мы танцевали и занимались любовью.

Но вместо этого я улыбнулась. Такой же фальшивой улыбкой, как Алина.

– Всё отлично. Рада за вас.

И повернулась к нему спиной.

Но знала, он смотрит мне вслед.

И знала, сегодня будет больно.

Я нашла Дашу на кухне. Моя якобы лучшая подруга разливала коктейли, смеясь с какими-то парнями, будто ничего не случилось, как будто это не она пригласила меня на вечеринку, куда пришёл мой бывший со своей умопомрачительной невестой.

– Даш, – мой голос прозвучал хрипло, резко. – Можно тебя на секундочку?

Она вскинула голову, и улыбка застыла на её губах. Она уже догадывается, с чем я пожаловала?

– Мальчики, отнесите это в гостиную, – вручила она поднос с бухлом парням. – Я приду через две минуты.

Еле дождалась, пока нас оставят одних, чтобы не взорваться.

– Лизун, ну, что такое? На тебе нет лица!

– Как думаешь, почему? – набросилась я на подругу. – Какого чёрта здесь делает Орлов?

– Да случайно вышло, – развела она руками. – Столько гостей… Я сама с половиной не знакома. Ты же знаешь, как у меня обычно бывает. Всегда кто-то кого-то приводит…

– Да? И кто привёл Глеба, интересно?

Даша ничего не ответила, потому что сейчас бессовестно вешала лапшу мне на уши. Она специально это подстроила.

– Я ухожу, – решительно произнесла я. – А ты мне больше не подруга! Ясно тебе?

– Э-э-э! Погоди! – она схватила меня за руку. – Хорошо. Ты права. Это я его позвала.

– Чёрт! Я так и знала! – с досадой воскликнула я.

– Лиза, послушай! Пора покончить с прошлым. Закрой, наконец, этот долбанный гештальт!

– Я хочу уйти! – упрямо повторила я.

– Глеб это сразу заметит и подумает, что ты трусиха, что ты сбежала, едва увидев его. Ты этого хочешь?

Так и есть, господи, так и есть…

– Да плевать, что он подумает, – не сдавалась я.

– Ты уже полгода как мёртвая, Лиза. Ты не живёшь. Ты существуешь. – Её голос был спокоен, но в нём звучало что-то жёсткое, почти жестокое. – Хватит!

– Ты не имеешь права…

– Имею. – Она перебила, сжимая моё запястье. – Потому что я твоя подруга. И я устала смотреть, как ты убиваешь себя из-за него.

Я резко дёрнулась, вырвала руку.

– Ты ничего не понимаешь!

– Понимаю. – Она бросила взгляд в сторону зала, где где-то там был он. – Ты до сих пор его любишь.

Это прозвучало как приговор.

Я задохнулась.

– Это не…

– Я специально пригласила их обоих, – Даша говорила тихо, но каждое слово входило под кожу, как игла. – Посмотри на него. Осознай, что всё кончено. Пойми, что он не твой. И иди дальше.

Я сжала кулаки. Где-то внутри поднималась волна – ярости, боли, разочарования.

– Ты просто предательница, Даша.

– Нет. Я пытаюсь спасти тебя. Я больше не могу смотреть, как ты себя убиваешь.

Я отшатнулась, как от пощёчины.

Даша считает, что я слабачка? Наверное, всё же стоит остаться, чтобы доказать хотя бы ей, что я не тряпка и не размазня.

– Надо было предупредить, – недовольно буркнула я. – Я бы оделась по-другому, накрасилась бы, что ли…

Я вспомнила идеальную Алину, и меня передёрнуло от осознания, что я выгляжу… никак. Я просто бледная тень на её фоне.

– Брось, Лизун, ты нормально выглядишь. Так даже лучше. Пусть этот индюк не думает, что ты ради него старалась и наряжалась. – Дашка улыбнулась, и мне стало легче. – Ну… Выше нос! Ты обещала остаться у меня с ночёвкой. И завтра на весь день, – напомнила она. – Хочешь и этого меня лишить?

– Ладно, – сдалась я. – Побуду недолго, а потом пойду спать.

– Договорились.

Мы выпили с Дашкой по коктейлю, но меня не перестало колотить. Я металась по её дому, как загнанная зверюшка, не в силах усидеть на месте. В висках стучало, в груди ворочалось что-то горячее и колючее, словно проглотила раскалённые угли.

Глеб. Здесь. Сейчас.

Я ринулась в туалет, захлопнула дверь и обхватила раковину дрожащими руками. В зеркале на меня смотрело чужое лицо – бледное, с перекошенными чертами, с безумными глазами.