– Не утруждайтесь. Дарья Игоревна всё сделала.

У меня ёкнуло сердце.

– Она радеет за компанию и возможные инвестиции от китайцев, – продолжал он, и в его голосе зазвенела сладкая, предательская нота. – Она подстраховала вас. Сделала свой отчёт и ваш тоже. Так что…

Он пожал плечами с видом человека, совершившего неприятную, но необходимую работу.

– Вы уволены. Я понял, что ошибся в вас и отныне не нуждаюсь в ваших услугах. Не вижу смысла в вашей отработке в две недели, только навредите нам. Вам всё выплатят, Василиса Михайловна. На этом всё.

Он махнул мне рукой на дверь и повернулся к окну, демонстративно показывая мне свою спину, финальную точку в моей карьере.

Я стояла, оглушённая, как после удара пыльным мешком по голове. Уволена. Просто, безжалостно, окончательно.

Весь спектр упаднических эмоций пронзил меня: стыд, ярость, отчаяние, унижение.

А потом, сквозь этот туман, пробилась холодная, отточенная мысль. Дарья. «Подстраховала»? Если бы она хотела меня подстраховать, она бы просто сказала: «Вась, ты конечно крупно накосячила, но я всё сделала, так что… ты мне должна. Когда-нибудь и ты меня подстрахуешь».

Но нет. Она выждала. Выждала момент, когда я опозорюсь, и предстала перед начальством в образе спасительницы компании.

Была второй помощницей, а теперь станет первой. А ещё она что-то говорила о дружбе…

– Простите ещё раз… – каким-то чужим голосом выдавила я и вышла из кабинета.

Я шла по коридору, не видя ничего перед собой. Уволена. Квартиру нужно освободить через два дня. И что мне теперь делать?

Ответ, как ни парадоксально, пришёл сам собой. Он витал в воздухе, такой очевидный, что аж противно.

Я достала телефон и набрала номер первого попавшегося компьютерного сервиса.

– Алло, – сказала я, и в моём голосе впервые за этот день прозвучали нотки решимости. – У меня есть ноутбук. Его переехала газель. Да, вы не ослышались. Скажите, вы сможете восстановить с него данные? Мне нужны… личные файлы.

Сходила в бухгалтерию. Подписала документы на увольнение. Получила расчёт и покинула компанию.

Дарья ко мне даже не подошла.

Она видела меня, даже не кивнула.

Достала телефон и отправила её в чёрный список.

* * *

– ВАСИЛИСА —

Сдача ноутбука в сервис прошла с той же торжественной скорбью, что и прощание с тяжело больным родственником, у которого мало шансов.

Инженер, парень с глазами, уставшими от человеческой глупости, осмотрел помятый корпус, присвистнул и спросил:

– Его что, действительно переехала машина?

– Газель, – кивнула я с мрачным достоинством.

– Ну, вы, барышня, даёте, – покачал головой мастер. – Попробуем вытащить данные. Но железо, увы, в утиль.

Я оставила ему свой цифровой труп, номер телефона, чтобы сообщили, когда извлекут данные и вышла на улицу с ощущением, что порвала последнюю нить, связывающую меня с прошлой жизнью. Нормальной жизнью.

И поехала по магазинам.

Это был не поход за продуктами. Это был акт отчаяния, попытка завалить внутреннюю пустоту внешними объектами.

Я двигалась на автопилоте, без эмоций, если не считать лёгкого ощущения нереальности происходящего. Я отныне безработная и можно сказать, бездомная, с деньгами после увольнения, которые быстро закончатся.

Мой внутренний список закупок был составлен с особой тщательностью:

Для кота: сметана разной жирности, вдруг он гурман? Ещё сливки, на всякий случай. И дорогой паштет.

Для летучей мыши, которую я ещё не видела и видеть не очень хочу, я купила томатный сок.

Для домовой взяла разной приправы. Всё, что увидела. Хмели-сунели, прованские травы, смесь перцев, паприка, кориандр и так далее. Мало ли что потребуется для следующего волшебного супа?

Для себя взяла много всего. Брала всё, что попадалось на глаза. Яйца, сосиски… ага, надежда на лёгкий ужин. Творог – надежда на здоровое питание. Икра селёдки была как ностальгия по детству. Затарилась фруктами. Далее в корзину пошли крупы, мука, сахар, соль, короче, все продукты из основ выживания. Ещё консервы. И йогурты. Много печенья и шоколада, но это уже для души. И очень хороший кофе, потому что без него я просто рассыплюсь в прах.

Тележка скрипела под тяжестью… нет, не продуктов, а моего отчаяния.

На кассе самообслуживания я безропотно отдала почти все свои денежки, что получила за увольнение.

Потом был спортивный магазин.

Я обошла все стеллажи с кроссовками и лосинами и направилась прямиком в отдел бейсбольных бит. И выбрала самую увесистую, с приятным, надёжным хватом. Но не для спорта. Для душевного спокойствия. Никто не знает, что может пригодиться в доме с характером.

Последней точкой стал строительный гипермаркет.

Запах древесины, краски и металла ударил мне в нос.

Я долго там бродила, а потом тупила и стояла среди батарей краски, рулонов обоев и стеллажей с сантехникой, и меня накрыло волной отчаяния похлеще, чем в кабинете гендира.

Всё это великолепие было мне не по карману. Мысль «дом надо сносить и строить всё заново» была такой же реалистичной, как план полёта на Марс на самодельной ракете. Моих средств вряд ли хватит даже на косметический ремонт.

Мой взгляд упал на огромные ящики с гвоздями. Они стояли аккуратными рядами. Ну, на гвозди с молотком точно хватит.

Так, сначала надо дом осмотреть и оценить, насколько всё плохо и составить смету… Потом найти новую работу. Желательно удалённую, ибо ездить далеко. И желательно высокооплачиваемую.

Похоже, проще ограбить банк.

Я развернулась и пошла к выходу.

Ладно, осталось покинуть съёмную квартиру, затолкать своё барахло в машину и ехать в свой дом на Перепутье.

Взяла купленную шоколадку, развернула и подумала, что надо было правильно желание загадывать, со всеми подробностями, а не вот так, как я… Вот и получила… не дом, а насмешку.

* * *

Перетаскивание вещей из квартиры в машину можно было смело приравнять к подвигу Геракла. К концу этого мероприятия я была похожа на выжатый лимон. Хотелось лечь и тихо сдохнуть, но судьба, как выяснилось, имела на меня другие планы.

Я позвонила хозяйке.

– Я готова сдать квартиру прямо сейчас, – прохрипела я в трубку. – Вы мне деньги на карту верните, я сразу отдам ключи соседке.

– Василиса, ты – золото! – обрадовалась та. – Сейчас-сейчас всё верну!

Деньги действительно пришли почти мгновенно. Я с чувством глубокого удовлетворения отдала ключи соседке, и наконец-то поехала. Не на вокзал, не в отель, а в своё законное владение. Аномальное, заколдованное, но своё.

И снова дорогу пересёк тот самый белесый, плотный туман. На этот раз я была готова. Остановила машину, высунулась в окно и с вызовом бросила в молочную пелену:

– Исчезни, белый морок, я тут хозяйка!

Туман послушно рассеялся, как по мановению волшебной палочки, открывая вид на кованые ворота с ржавыми петлями, снова дорога до особняка и наконец, сам дом, угрюмый и величественный, словно старый граф, которого разбудили среди ночи.

– Дом, милый дом, – проворчала я, вылезая из машины и чувствуя, как ноет каждая мышца.

Я направилась к двери и дверь вдруг, сама распахнулась передо мной, и из темноты раздался низкий, обвиняющий голос:

– Что, вернулась? Уже соскучилась, да-а-а?

На пороге, сливаясь с тенью, сидел Батискаф. Его глаза сияли в полумраке, как два жёлтых фонаря.

– Да вот, осталась без крыши над головой и без работы, – честно призналась я, переступая порог. – Вариантов нет, так что… Теперь живу здесь.

– Можешь под мостом жить, там тоже неплохо, – проворчал кот, явно давая понять, что моё трусливое бегство не забыто и не прощено.

Мне захотелось огрызнуться, сказать что-нибудь колкое, но я вовремя сообразила, что обиженный кот с доступом к магии – это может быть хуже, чем разгневанный бывший генеральный.