Видя волнение Генри, но не понимая его истинных причин, мистер Тендль постарался обрисовать своему спутнику жизнь семьи лорда Бенедикта. Он просто и подробно описал ему самого лорда, его красоту и ни с чем не сравнимое обаяние, сказал о чете графов Т. и об Алисе. Он так увлёкся, расхваливая Наль и Алису, что Генри стало весело и он, лукаво улыбаясь, спросил:

– Которая же из дам нравится вам больше или, вернее, какая из них вам просто нравится, а в какую вы влюблены?

– Признаться, мистер Оберсвоуд, – холодновато ответил Тендль, – такого вопроса я себе не задавал. И если бы можно было говорить о влюблённости, то пришлось бы мне признаться в любви к самому лорду, моему адмиралу. Знаю я его совсем немного, но готов хоть голову сложить за него, до того он меня обворожил.

– Вы сказали, мистер Тендль, что у лорда Бенедикта живёт граф Т. Это не брат Лёвушки?

– Лёвушки? О таком я ничего не слышал и никогда его не встречал. В доме лорда Бенедикта живут сейчас его два друга. Один из них, лорд Мильдрей, должен был заехать за мной и вами, и мы должны были покинуть Лондон втроём. Но вчера я получил от него письмо, что он в Лондон не приедет, а будет встречать нас на вокзале в пригороде. Так что скоро вы познакомитесь с Мильдреем. Ещё у лорда Бенедикта живёт индус по имени Сандра. Фамилия у него мудрёная и длинная, и я её так и не знаю, хотя он мой университетский товарищ. Сандра – так его зовут почти все. Он выдающийся учёный, несмотря на свою молодость. Многие считают его гениальным, но я судить об этом не могу. В данное время он чем-то сильно потрясён, даже был болен. Но кого не вылечит общество такого великого человека, как лорд Бенедикт!

Генри тяжело вздохнул и стал таким печальным, что у доброго Тендля заныло сердце.

– Мистер Генри, мне всей душой хотелось бы помочь вам. Если я не могу быть вам полезен чем-нибудь существенным, то мне хотелось бы хоть развлечь вас, перенести ваше внимание в иную область, чтобы вы забыли о своих несчастьях.

– Милый мистер Тендль, вы и представить себе не можете, как точно попали в цель. Все мои несчастья как раз и происходят из слишком большого внимания к собственной персоне. Если бы я умел так искренне интересоваться другими людьми, как вы – хотя бы в случае со мною, – я избег бы и сам не страдал, и не заставил это делать многих других.

Сострадая товарищу, не зная, как помочь его горю, мистер Тендль стал ему рассказывать о красотах парка, водопаде и оранжереях лорда Бенедикта. Незаметно друзья подъехали к станции и сразу же очутились перед ожидавшими их Сандрой и Мильдреем. После первых минут неловкости и застенчивости Генри почувствовал себя свободно и легко с новыми знакомыми. Сидя в прекрасной коляске, наслаждаясь красотой природы и дивным воздухом, Генри вспомнил, как он в первый раз в жизни ехал в экипаже рядом с Анандой. И сердце его вдруг сжалось так сильно, что он едва сдержал стон. Быстро мелькали встречные фермы, деревушки, часовенки, церкви. Генри перестал слушать, о чём говорили вокруг него. Чем ближе была встреча с Флорентийцем, тем больше он волновался. Генри не знал, что он скажет, с чего начнёт, как выразит ему свою благодарность. Внезапно лошади остановились, и, очнувшись от своих мыслей, Генри услышал приветствия, адресованные его спутниками высокому человеку в белом костюме, с тростью в руках, стоявшему у дороги.

– Есть, адмирал, приказ выполнен. Мистер Генри Оберсвоуд доставлен, – услышал Генри весёлый голос Тендля и увидел, что Сандра выскочил из экипажа и предложил незнакомцу-великану занять его место в экипаже.

– Это лорд Бенедикт, наш дорогой хозяин, – шепнул Мильдрей Генри. – Пойдёмте, я вас представлю.

Вслед за Мильдреем Генри выскочил из экипажа и почувствовал себя словно мальчик лет пяти, стоя перед высоченной, стройной как статуя фигурой Флорентийца, которому едва доставал до плеча. Сняв шляпу, ощущая себя карликом перед этой мощью, Генри застенчиво смотрел в прекрасное лицо лорда. Сердце его колотилось, точно он бежал бегом.

– Как хорошо вы сделали, что приехали к нам отдохнуть. Вы выглядите бледным и утомлённым. Стыдно будет нам, если вы не нагуляете румянца, живя с нами. Я специально поручу вас Алисе. Она обладает волшебным свойством воздействовать на чей угодно темперамент. Даже индусы, и те становятся ягнятами в её обществе.

– Вот, извольте радоваться, – хохотал Сандра. – Я всегда оказываюсь козлом отпущения! С меня начинается и мной кончается. Но ведь я уже исправился, лорд Бенедикт!

– Вот увидим. Вскоре будет проба твоей новой энергии. Мистер Генри, не хотите ли пройтись со мной до дома? Это недалеко. Наши друзья опередят нас не намного, поскольку, идя пешком, мы сократим путь почти наполовину.

– Я буду счастлив вам повиноваться, – тихо, едва внятно ответил Генри, сердце которого продолжало колотиться.

Махнув рукой отъезжавшим, Флорентиец взял под руку Генри и свернул на лесную тропу. Через минуту коляска скрылась, вскоре замер стук копыт, и путники остались вдвоём среди леса, в тишине, где пели птицы и белки прыгали по деревьям.

Генри не мог больше сдерживать своего горя. Он бросился к ногам Флорентийца, обнял его колени и, рыдая, говорил:

– Я виноват! Ананда, Ананда меня не простит… Не отталкивайте меня! Я ещё не могу стать в жизни таким, каким должен быть… Моя мать зовёт вас Великой Рукой… Спасите меня! Я допустил связь с тёмной силой, но не отвергайте меня, пожалуйста! Я боюсь, что не смогу сразу выполнить своих обещаний. Но я буду стараться стать достойным вашей помощи!

– Встань, мой сын! Труден путь ученичества, очень труден каждому человеку. Не отчаивайся. Вперёд не заглядывай и никогда не спеши. Но живи теперь даже не так, как если бы ты жил свой последний день, а так, как если бы ты жил свой последний час. Нельзя тебе отставать от того, кого ты выбрал себе Учителем, чья жизнь и сила для тебя – живой пример. Отставать от Учителя – значит закрепощаться в суевериях и предрассудках. Если ты получил задачу – спеши её выполнить, и выполнить до конца. И если ты подойдёшь к ней без всяких лишних рассуждений, если будешь видеть в приказании великий смысл – пусть и не всегда тебе понятный – и не будешь ковыряться в своей душе, разбирая, всё ли в ней готово или что-то тебе кажется ещё не готовым, то выполнишь задание легко. Не на себе надо сосредотачивать внимание, а до конца на том, что поручено выполнить. Ананде и в голову не приходило тебя огорчать, когда он предложил тебе стать учеником Иллофиллиона. Он хотел помочь тебе и защитить от той сети зла, куда ты сам позволил себя увлечь.

Встань, мой друг, пойдём. Если ты выдержал жизнь на пароходе, ты и здесь найдёшь сил, чтобы укрепить своё самообладание. Я же не только не намерен отталкивать тебя, но и готов взять с собой в Америку, куда мы вскоре все уедем.

Флорентиец вновь взял под руку своего нового страдающего друга и повел его, помогая ему успокоиться силой своей любви.

– Кто мог сказать вам, лорд Бенедикт, об Иллофиллионе и о моей жизни на пароходе? Ананда мог написать вам об Иллофиллионе, но о моей жизни на пароходе вам мог рассказать один капитан Ретедли. Разве вы его знаете?

– Запомни хорошенько свой вопрос в эту минуту, в этой лесной тиши, и мой ответ тебе. На всю жизнь они будут тебе уроком. Ты жил рядом с Анандой и не видел, возле кого живёшь. Ты занят был собой, а думал, что ищешь высший путь. Поэтому ты не мог ничего найти. Кто ищет, отягощённый страстями, тот только ещё больше заблуждается. Сейчас ты пришёл по моему зову и продолжаешь оставаться слепым. Ты даже не понял моего письма, не понял, почему я велел тебе беречь мать, ибо в ней залог твоего материального благополучия. Кто же мог мне сообщить что-либо о твоей матери? Не спеши задавать вопросы. Повторяю, живи среди нас, как если бы ты жил свой последний час. Храни в сердце такой мир и доброжелательство к каждому, как те, кто умирает в доброте.