Войдя в лес, я продолжил идти вперед, пока под моими ботинками хрустели хрупкие листья. Я глубоко затянулся сигаретой, прежде чем выбросить ее, чувствуя необходимость немного унять этот внезапный прилив гнева, и у меня было для этого идеальное решение.

Женщина, которая действовала мне на нервы с того момента, как я впервые увидел ее. Такого, черт возьми, никогда не случалось. Я одержимый человек, но не по отношению к отчаянному желанию другого человека. Возможно, причинять людям боль, но не так, как сейчас.

Как только я добираюсь до поляны среди деревьев, я иду по небольшому полю, пока не достигаю его центра, затем останавливаюсь, чтобы посмотреть вниз на потайную дверь в земле. Быстрый взгляд вокруг подтверждает мое одиночество, прежде чем я наклоняюсь, хватаюсь за маленькие ручки и широко распахиваю их, открывая вход в мою подземную камеру.

Я начинаю спускаться по лестнице, темнота окутывает меня, когда я достигаю низа. Затхлый, землистый запах кажется слишком знакомым, когда я направляюсь в одну из комнат. Срывая с головы капюшон, я нажимаю на ручку и вхожу внутрь.

Мой взгляд сразу же останавливается на нем, именно там, где я его оставил - крепко привязанным к сконструированной мной машине для пыток.

Цепи свисают с потолка, как зловещие украшения, когда я иду в полумраке. Единственная лампочка освещает его болезненным светом, превращая в центральное украшение казни. Его отчаянная борьба и крики привлекают мое внимание, и я фиксирую на нем свой взгляд.

Металлическая клетка окружает его голову, винты угрожающе нацелены в глазницы и виски, а налитые кровью глаза, удерживаются открытыми зажимами. Он прикован за запястья к подлокотникам кресла, каждый палец подключен к мерзкому устройству.

Несмотря на его отчаянные крики, его ужас не трогает меня. Это сцена показалась бы обычному нормальному человеку омерзительной, но я режиссировал ее бесчисленное количество раз, и теперь она не вызывает даже оцепенения. Как член Общества Тени, я известен своей жестокостью, мои методы отвратительны. Эти жертвы просто пешки, утоляющие мою жажду страданий и взращивающие тьму внутри меня.

Не теряя времени, я направляюсь к маленькой камере справа, направленной прямо на него. Его крики резко прекращаются, когда я нажимаю на верхнюю кнопку, и красный огонек мигает, оживая.

Ведется онлайн трансляция, и мой клиент наблюдает за этой завораживающей сценой, пока я спокойно сажусь напротив него у задней стены. Его взгляд прикован к камере, он понимает, что тот, кто поместил его сюда, теперь наблюдает за ним. Как и было предсказано, он начинает кричать, отчаянно желая спасения, и гнев выплескивается из него, но давайте признаем, никакие слова не изменят того, что его собираются убить самым жестоким из возможных способов. Я облегченно вздыхаю, слушая одно и то же, и такое бесчисленное количество раз.

Наконец, я нажимаю кнопку, приводя в действие пыточную машину. Откидываюсь на спинку кресла, мои руки лежат на подлокотниках, ноги широко расставлены. Мой пристальный взгляд фиксируется на нем, когда он мечется в жалкой попытке вырваться, и металлический звон машины эхом разносится по комнате.

Для меня этот звук умиротворения, симфония скорой смерти. С каждым точным щелчком машина активируется, поднимая его пальцы вверх и растягивая их до предела. Винты вращаются одновременно, медленно приближаясь к его открытым глазам и вискам. Его налитые кровью глаза, вынужденные быть открытыми из-за зажимов, отчаянно мечутся, ища любой признак милосердия.

Я не могу не восхищаться своим творением. Каждое движение рассчитано так, чтобы причинить максимум психологических и физических мучений.

Его вены вздуваются под оковами, когда он борется, мышцы напрягаются, но выхода нет. И никогда не будет. Винты все ближе, и я наслаждаюсь моментом, его страданиями, проносящимися сквозь меня, словно темный трепет. Когда его пальцы загибаются назад, я слышу хруст костей, каждый треск - отвратительное напоминание об эффективности машины. Его душераздирающие крики усиливаются, пронзая воздух дикой агонией, когда винты входят в его глазные яблоки, безжалостно вращаясь. Кровь брызжет из его глаз, изображая ужасную сцену, когда другие винты проникают в его виски.

Теперь начинается финальная сцена, он надежно зажат, и клетка медленно поворачивается, заставляя его голову наклоняться под неестественным углом. Я отстраненно наблюдаю, как его шея изгибается все больше и больше. Напряжение в комнате достигает пика, воздух густеет от его страданий и криков, затем внезапно все обрывается с последним щелчком его позвонков, и машина останавливается, выполнив свое предназначение.

Я закрываю отяжелевшие глаза, глубоко вдыхая, меня охватывает мрачное удовлетворение. Тишина после его смерти почти священна, и я откидываю голову назад, позволяя ей прислониться к стене позади меня.

Как только я полностью насладился, поднимаю руку и нажимаю на кнопку камеры, отключая прямую трансляцию. Поднимаясь со своего места, я хватаюсь за подлокотники кресла, и встав на ноги, бросаю последний взгляд на его изуродованное, безжизненное тело, прежде чем повернуться и выйти из комнаты.

Идя по короткому коридору, я толкаю еще одну стальную дверь, и мой взгляд сразу же останавливается на большой доске, прикрепленной к стене и украшенной фотографиями моих жертв. Такое бесчисленное количество лиц смотрят на меня, каждое олицетворяет жизнь, которую я отнял. Достав фотографию из кармана джинсов, подхожу к доске, прикрепляя последнюю на ее законном месте среди других.

Отступая назад, мои глаза блуждают по ним, каждое изображение рассказывает историю о том, как я их убил, но, бац, посреди моря лиц выделяется одно, его присутствие подобно занозе в моем гребаном боку.

В порыве бурлящего гнева я срываю фотографию с доски и, смотрю на нее сверху вниз. Ее голова слегка наклонена, длинные темные волосы скрывают большую часть ее черт. Это расстраивает. Единственный образ, который у меня сохранился, но мне говорили, что у нее голубые глаза. Она единственная, кто смог ускользнуть от меня - убийца моего кузена Хейза. И она будет единственной женщиной, которую я когда-либо убью. 

Харли.

Я прохлаждаюсь в гостиной, и уже за полночь. 

Мы здесь уже несколько дней, и все еще обустраиваемся. Сегодня Илай съездил в местный продуктовый магазин и купил для нас самое необходимое. Кажется, он не так нервничает, как я с той ночи, но у меня возникли проблемы с таблетками. Они исчезли из грузовика Илая. Я знаю, что это только вопрос времени, когда я почувствую, как во мне нарастает тревога без них, поэтому я пыталась насладиться уютом этого трейлера, у нас наконец-то появился дом.

Я знаю, что мне нужно поскорее найти врача. Может быть, я смогу поговорить об этом с мадам. Я не могу заснуть в нормальной постели, мой распорядок дня сбился. Кажется, моему организму стало слишком комфортно спать в креслах, и ломка от таблеток не дает мне спать по ночам.

Я ложусь на удобный диван, мои мысли лихорадочно бродят, пока я натягиваю толстое одеяло до подбородка. Воздух вокруг меня сегодня холодный, но я продолжаю смотреть телевизор, мягкое свечение которого мерцает в темном трейлере. Как раз в тот момент, когда я практически засыпаю, что-то привлекает меня в окне, и мое сердце замирает, а волосы на затылке встают дыбом, когда я вижу его светящиеся, закручивающиеся в спираль глаза, смотрящие на меня в ответ. Его зловещий силуэт неподвижен.

Я не сталкивалась с Хеллионом с той ночи, но он продолжал вторгаться в мою личную жизнь, подглядывая за мной в гребаном душе, как подонок, вчера он снова пришел сюда, наблюдал за мной снаружи, пока я не заснула. И вот опять.

Этот человек чертовски болен, его зацикленность на мне превращается в тревожную игру. Он только встретил меня, но уже перешел все границы. Я не придала этому значения, когда увидела его в окне душевой. Было уже слишком поздно, он увидел меня полностью обнаженной. В его глазах была надежда на то, что я закричу или запаникую, но скоро он поймет, что я не из таких. Я давно избавилась от остатков стыда. Неужели он действительно верил, что сможет сломить меня? Почти уверена, что в тот момент он понял, что я не такая, как другие девушки, с которыми он путался раньше. Но знаете, думаю, что сделала ситуацию еще сложнее. Меня беспокоит, что Хеллион увидел слишком много. Он наблюдал, как меня трахают? Он видел мою мольбу, чтобы меня придушили? Блядь. Думаю, да.