Утро началось с того, что мой кактус Геннадий совершил попытку суицида, спикировав с подоконника прямо в мою левую туфлю. Это был знак. Вселенная буквально кричала: «Катя, ложись обратно под одеяло, сегодня не твой день!». Но нет, я же ответственный сотрудник. Я же хочу премию.

– Да чтоб тебя, Геннадий! – шипела я, выковыривая колючки из замши. – Если меня уволят из-за опоздания, ты пойдешь на салат.

В офис я влетела за три минуты до начала летучки. В воздухе витал густой аромат свежемолотого кофе и предсмертной тревоги – сегодня в отдел должен был заглянуть Сам. Артем Игоревич Зорин. Человек-калькулятор, обладатель самого непроницаемого лица в Москва-Сити и идеальных костюмов, которые, по слухам, сидели на нем так безупречно только потому, что у него вместо сердца – встроенный штангенциркуль.

– Сомова, ты чего такая взъерошенная? – прошептала Ленка из соседнего отдела, когда я рухнула в свое кресло. – Зорин уже у себя. Секретарша сказала, он сегодня не в духе. Даже кактус у него в кабинете завял, просто от одного взгляда.

– У меня тоже потери в рядах суккулентов, – выдохнула я, судорожно включая компьютер. – Сейчас только презентацию ему скину и буду тише воды.

Мои пальцы летали по клавиатуре. Так, где этот чертов файл? «Маркетинг_финал», «Маркетинг_совсем_финал», «Маркетинг_финал_хоть_убейся». А, вот он! Рядом висел документ, который я писала вчера вечером под бокал красного полусладкого, чтобы хоть как-то снять стресс. Назывался он «Зорин_и_мои_грешные_мысли». Чистая терапия! Я там в красках расписала, что бы сделала с нашим боссом, если бы он не был таким сухарем.

Пункт первый: Заставить его съесть три шаурмы с вокзала без салфеток.Пункт второй: Посмотреть, как он будет выглядеть, если его лишить этого пафосного галстука (желательно, зубами).Пункт третий…

– Катя, отправляй быстрее, он ждет! – крикнул начальник отдела.

Я выделила файл, прикрепила, вбила в строке получателя «Зорин А.И.» и с победным возгласом «Получи, фашист, гранату!» кликнула по иконке самолетика.

Экран на мгновение мигнул. И тут я похолодела.

В строке «Вложения» вместо солидного PDF-файла сиротливо висел вордовский документ с иконкой, которая сейчас казалась мне надгробием моей карьеры.

«Zorin_i_moi_greshnie_misli.docx»

Мир вокруг замедлился. Я видела, как Ленка медленно подносит кружку к губам. Видела, как за окном пролетает голубь. И как полоска загрузки письма доползает до ста процентов.

– Ой… – пискнула я.

Моя рука метнулась к мышке. «Отозвать сообщение! Отменить! Уничтожить! Вызвать спецназ!»

Система равнодушно выдала: «Ваше сообщение успешно прочитано получателем».

– Капец Геннадию, – прошептала я, сползая под стол.

В этот момент дверь в дальнем конце коридора открылась с таким звуком, будто начался апокалипсис.

Шаги Зорина я бы узнала из тысячи – четкие, тяжелые, дорогие. Он шел прямо к моему рабочему месту. Я зажмурилась. Может, если я притворюсь ветошью, он меня не заметит?

– Екатерина Андреевна? – раздался над головой голос, от которого по спине пробежал табун ледяных мурашек.

Я медленно, очень медленно подняла взгляд. Артем Игоревич стоял, прислонившись к перегородке моего стола. В руках он держал планшет. Его серые глаза, обычно холодные, сейчас подозрительно блестели.

– Я внимательно изучил вашу… стратегию, – он сделал паузу, от которой у меня едва не случился инфаркт. – Особенно меня заинтересовал пункт номер три. Про галстук. Скажите, Сомова, вы действительно предпочитаете шелк на ощупь или это был чисто технический интерес?

– Шелк… он, знаете ли, очень гипоаллергенный, Артем Игоревич, – пролепетала я, пытаясь изобразить на лице деловую заинтересованность, хотя больше всего сейчас напоминала перезревшую помидорку.

Зорин медленно склонил голову набок. Узел его галстука – того самого, безупречно-синего, из моего списка – находился сейчас ровно на уровне моих глаз. И я, как назло, вспомнила, что написала про него: «Развязать одной рукой, пока он диктует квартальный отчет».

– Гипоаллергенный? – Зорин усмехнулся одними уголками губ. – А я-то думал, вы оценили прочность плетения. Тут же было написано: «Выдержит ли он вес взрослой женщины, если использовать его в качестве…» – он замолчал, демонстративно листая документ на планшете, – «…импровизированного лассо».

В офисе повисла такая тишина, что было слышно, как в соседнем здании падает курс биткоина.

– Сомова, – подал голос мой непосредственный начальник, Иваныч, чей лоб уже покрылся испариной. – Ты что, прислала Артему Игоревичу… тест-драйв текстиля?

– Я… я просто перепутала файлы! – выкрикнула я, вскакивая со стула. – Это была… курсовая работа моей младшей сестры! По психологии! Тема: «Девиации в поведении офисного планктона под давлением авторитетов»!

– Вот как? – Зорин сделал шаг вперед, вторгаясь в моё личное пространство. От него пахло морозным утром и очень дорогим парфюмом, который буквально шептал: «У тебя нет шансов на спасение». – Тогда ваша сестра очень точно угадала марку моего одеколона в седьмом пункте. И размер моей… хм… ответственности.

Я поняла, что это конец. Коллеги уже не просто слушали – они замерли в позах греческих статуй, боясь пропустить хоть слово. Ленка за соседним столом даже забыла, что подносит к губам горячий кофе, и он тонкой струйкой лился ей на блузку.

– Артем Игоревич, я удалю письмо! Прямо сейчас! Из корзины! Из бэкапов! Из вашей памяти! – я затараторила, чувствуя, как правый глаз начинает мелко дергаться.

– Поздно, Екатерина, – Зорин вдруг выпрямился и обвел взглядом притихший офис. – Раз уж стратегия развития нашего… тесного сотрудничества так подробно изложена, я считаю необходимым обсудить её в частном порядке.

Он посмотрел на часы, а затем снова на меня. В его взгляде промелькнуло что-то, чего я раньше никогда не видела. Ирония? Или вызов?

– Через пять минут жду вас у себя. Со своим… инструментом.

– С каким еще инструментом?! – вырвалось у меня раньше, чем я успела прикусить язык.Зорин замер в дверях кабинета и обернулся.

– С ноутбуком, Сомова. С ноутбуком. Хотя в восьмом пункте вы упоминали взбитые сливки… Но, боюсь, наш корпоративный буфет не предоставит их по первому требованию. Пять минут. Время пошло.

Дверь его кабинета захлопнулась с тяжелым, судейским стуком.Офис взорвался.

– Сомова, ты реально написала про сливки?!

– Катька, дай почитать! Скинь в общий чат для тех кто не имеет доступа к почте!

– А что там про восьмой пункт? Про сливки – это же классика!

Я рухнула обратно в кресло и ударилась лбом о клавиатуру. Геннадий, мой кактус в туфле, казался теперь самым счастливым существом во Вселенной. У него хотя бы не было в списке босса пункта про «незабываемый тимбилдинг в кладовке с канцтоварами».

– Ленка, скажи моим родителям, что я их любила. А кота отдай в хорошие руки, только не Иванычу, он его научит пиво открывать глазом, – я лихорадочно рылась в сумочке, пытаясь найти хоть что-то, что поможет мне выглядеть не как жертва кораблекрушения.

– Кать, ты чего? – Ленка, наконец, отлепила чашку от подбородка. – Ты видела, КАК он на тебя посмотрел? Он же не уволить тебя хочет. Он хочет… ну, судя по его лицу, он хочет провести внеплановую проверку твоих «теоретических знаний» на практике.

– Он меня сожрет и не подавится, – я мазнула губы блеском, промахнулась и теперь выглядела так, будто только что пила кровь девственниц. Или стажировалась у Джокера. – Ты читала шестой пункт? Про стол из красного дерева?

– Весь офис читал, Сомова! – донеслось с задних рядов. – Мы теперь на этот стол без валерьянки смотреть не сможем!

Я схватила ноутбук как щит и направилась к заветной двери. Мои ноги на шпильках (которые я надела исключительно ради премии, а не ради Зорина, честно!) предательски дрожали.