Максим ещё раз перечитал расшифрованную радиограмму, после чего сжёг её в пепельнице.
Заглянул в соседнюю комнату. Людмила спала, разрумянившись во сне. По их расчётам до родов оставалось меньше месяца, и теперь жена могла устать в любой момент. Устать, прилечь, заснуть.
Не самое удобное время для тяжёлого и опасного путешествия, прямо скажем. Однако руководство рассуждает здраво — Швейцарию нужно покидать как можно быстрее. Он уже думал об этом. Теперь пора не думать, а действовать. Потому что немцы наверняка уже действуют. А нападать на след и преследовать противника они умеют, в этом он убеждался не раз.
Но главное даже не это. Главное — ему поверили.
Или умело делают вид, что поверили?
Прекрати, сказал он себе. Эдак недолго и параноиком стать. Понятно, что попасть под каток репрессий можно очень просто, — и не таких людей, как он, лишали всех награди заслуг, а взамен этого давали десять-пятнадцать лет лагерей плюс «пять по рогам» [3]. А то и расстреливали. Но. Вот именно. Есть одно весьма существенное «но». Как раз таких не лишали и в лагеря не сажали и не расстреливали. По одной простой причине. Таких, как он просто нет. Он уникален. И не только потому, что весь из себя советский человек будущего, словно сошедший со страниц фантастического романа — умный, знающий, морально устойчивый, сверхсильный, сверхловкий и так далее и тому подобное. С ним — КИР. Корабельный Искусственный Разум, в необъятной памяти которого хранятся знания, без которых нынешнему Советскому Союзу не совершить научно-технологический и социальный рывок в будущее. Этот рывок оставит далеко позади все страны Запада, раз и навсегда продемонстрирует и закрепит мировое преимущество СССР, обеспечит всему советскому народу уверенность не только в завтрашнем дне, но и в сегодняшнем. Воспитает и на генетическом уровне закрепит в нём спокойную уверенность народа-победителя. Не только фашизма, но и грядущего либерализма, который уже в конце этого века извратит благородную идею свободы до вседозволенности и потакания самым низменным человеческим слабостям и порокам.
«И никто на свете не умеет лучше нас смеяться и любить». Эти слова из песни обретут новый смысл и вес, и мечта о справедливом обществе на земле станет реальностью. Ладно, приблизится к реальности насколько это возможно.
Если, конечно, учесть все факторы и двигаться вперёд планомерно и неуклонно…
Зазвонил телефон.
Максим снял трубку.
— Алло.
— Это Луиджи, — услышал он знакомый голос. — Я сейчас подъеду.
— Жду, — сказал Максим, положил трубку и отправился на кухню ставить чайник.
Проснулась Людмила, вышла на кухню, зевнула, прикрыв рот ладошкой.
— Прости, уснула посреди дня, — сказала. — Сама не заметила. Прилегла на минутку, и всё. Долго я спала?
— Сколько нужно, столько и спала, — ответил Максим. — Не извиняйся, не за что. Организм требует, значит нужно спать. Тем более, нам скоро опять предстоят всякие сложности.
— Какие? — Людмила села за стол, придерживая рукой живот. — Снова в дорогу?
— Догадливая ты у меня, — сказал он. — За это и люблю.
— Только за это?
— Ещё за красоту, ум, женскую мудрость, нежность, юмор и понимание!
— О как, — засмеялась она. — Сейчас загоржусь.
— Гордись, — сказал он. — Можно. Чай будешь?
— Давай. А кто звонил? Я слышала звонок сквозь сон.
— Луиджи, он сейчас приедет.
— Понятно, — сказала она. — Значит, точно сложности.
— А кому сейчас легко? — спросил он.
— Ты прав, — вздохнула она. — Разве что каким-нибудь богачам в Америке, но это не наш путь.
Они пили чай и болтали о разных пустяках, когда в дверь позвонили. Это был Луиджи. От чая он не отказался, однако и тянуть с не стал. Сделал пару глотков, поинтересовался самочувствием Людмилы и сказал:
— Вам нужно уезжать. Полчаса назад я получил инструкции. Кто и как мне их передал, говорить не стану, вам это не нужно. Достаточно знать, что я намерен этим инструкциям последовать. И вы тоже должны.
— Знаю, — сказал Максим. — Я тоже получил инструкции. В них сказано, чтобы мы полностью доверились вам.
— Тогда начинайте собираться, — сказал Луиджи. — Выезд послезавтра утром.
— Куда и на чём мы едем? — спросил Максим.
— Едете вы с Людмилой. Вернее, с госпожой Луизой Губер. Дайте мне ваши паспорта, завтра я вам их верну с нужными отметками и другими бумагами. Они вам понадобятся на границе с Италией.
— Мы едем в Италию? — спросила Людмила. Она уже в достаточной мере овладела немецким, чтобы понимать сказанное и строить простые фразы.
— Да. Швейцарский коммерсант Мак Губер со свой женой Луизой Губер следуют из Швейцарии в Сицилию. В Палермо. Цель путешествия — чисто медицинская. У Луизы не всё в порядке с лёгкими, и врачи решили, что в её положении сухой и одновременно тёплый морской воздух Сицилии подойдёт ей лучше горного воздуха швейцарских Альп. Соответствующие официальные врачебные заключения и рекомендации будут у вас завтра вместе с паспортами. Так же завтра вы получите подробный маршрут и все необходимые инструкции.
— Если я правильно понял, вы с нами не едете, — сказал Максим.
— Нет, — покачал головой Луиджи. — Я пока должен остаться здесь. Хотя, поверьте, с большой радостью поехал бы с вами.
— Догадываюсь, — сказал Максим. — Вы давно небыли на родине, Луиджи?
— Три года, — ответил он. — Три года, как она снится мне каждую ночь.
На следующий день ближе к вечеру Луиджи привёз всенеобходимые бумаги и даже карту с уже отмеченным автомобильным маршрутом из Базеля в Палермо.
— Бумаги настоящие, — сказал он, можете небеспокоиться. — Война войной, но граждане Швейцарии пользуются в Европе относительной свободой. Не везде, конечно, но в Италии это так. Поэтому особых трудностей возникнуть не должно. Ехать — да, долго. До Палермо по автомобильным дорогам тысяча восемьсот километров. Машина у вас хорошая, сам проверял, не зря её «королевой дорог» зовут [4], но не особо скоростная. Да и не нужна вам скорость, надёжность важнее. Будем считать шестьсот километров в день. Это максимум, учитывая все сложности. Значит, три-четыре дня на дорогу. Выдержите? — он посмотрел на Людмилу.
— Вы себе не представляете, Луиджи, что способна выдержать русская женщина, — по-русски ответила Людмила. — Даже беременная.
— Как же я забыл! — засмеялся Луиджи и шутливо хлопнул себя по лбу. — Смотрите, я отметил на карте. Первая ночёвка в Болонье, вот она, отель «Palac», это почти в самом центре, на via Monte Grappa. Скажете, что вы от Луиджи Бруно, вам всё сделают — дадут хороший номер, проверят и заправят машину. Вторая — Неаполь, отель «Palazzo Caracciolo» на via Carbonara. То же самое. Третья ночёвка в Мессине, это уже Сицилия, туда на пароме переберётесь из Вилла-Сан-Джованни. В Мессине отель «Villa Belvedere» на via Bagnoli Croci. Всё то же самое. Ну а на следующий день, надеюсь, будете уже в Палермо. Там от Мессины всего-то двести с лишним километров. Я всё записал, вот здесь. Может случиться непредвиденное, и вы остановитесь в других городах. Милан, Флоренция, Козенца… Все не перечислить. Часть я учёл, записал. В остальных ищите отель понеприметнее, договаривайтесь сами. Итальянский кто-нибудь из вас знает?
Людмила отрицательно покачала головой.
— Разберёмся, — сказал Максим, надеясь на КИРа.
— Хорошо. Деньги у вас есть?
— Есть. Думаю, хватит. Что в Палермо?
— В Палермо начнётся самое главное. Пойдёте в порт, найдёте Винченцо Гамбино по кличке Капитан. Скажете ему, что вы от меня, и вам нужно попасть в Нью-Йорк. Он вас переправит.
— Вот так просто сказать — и всё? — засомневался Максим.
— Не просто. Во-первых, передадите ему от меня письмо, оно вот здесь, в этом конверте. Во-вторых, заплатите, сколько скажет. А назовёт он не маленькую сумму, уж поверьте. Поэтому спрошу ещё раз, деньги у вас есть?
— Килограмма золота хватит?
— Хм, — Луиджи пошевелил губами, прикидывая стоимость. — Получается, около тысячи трёхсот долларов по нынешним ценам. — Маловато. Винченцо берёт не меньшетысячи долларов с человека.
