— Есть! — воскликнул кто-то из солдат. — Что это? — он нагнулся, отбросил в сторону комья земли. — Похоже на какую-то мешок или сумку…

— Вытаскивайте, — скомандовал Брайтнер.

Через десять минут на свет из-под земли были извлечены три гибких и мягких продолговатых мешка зеленоватого цвета.

— Какой необычный материал, — сказал Брайтнер, ощупывая один мешок. — Похож на брезент, но не брезент. Это то, что мы ищем?

— Сейчас посмотрим. Всем отойти на двадцать шагов. Оставьте меня одного. Вас это тоже касается, майор.

Брайтнер с каменным лицом отошёл, махнув рукой солдатам.

Йегер присел возле мешков. Ощупал один. Потянул молнию-застёжку. Извлёк лёгкий топорик с причудливо изогнутой рукояткой из неизвестного, похожего одновременно на пластмассу и резину материала.

Повертел в руках, отложил.

Затем последовал какой-то гибкий чёрный обруч с изящным утолщением посередине и красной кнопкой. Йегер нажал на кнопку. Тотчас из утолщения вырвался заметный даже солнечным днём луч света. Ещё одно нажатие — луч погас.

Ясно, это фонарик. Видимо, надевается на голову, как у шахтёров.

Дальше копаться в мешке он не стал — уже было понятно, что его поиски закончились успешно.

Он застегнул мешок и выпрямился.

— Можете подойти! — махнул рукой.

Солдаты и майор подошли.

— Забирайте это всё, уносите, грузите в машину, — приказал Йегер. Предупреждаю сразу. Если кто-то попытается открыть мешки, сразу же пойдёт под трибунал.

План окончательно сложился, когда они вышли из леса, расселись по машинам и поехали назад в Лугины.

Минут десять он рассматривал план со всех сторон, ища слабые места. Откровенно слабых не нашёл. Был один не слишком надёжный момент, связанный, как всегда, с человеческим фактором, но тут уж ничего не поделаешь, приходится рисковать.

Когда через два дня в Лугинах появился Шило, Йегер его уже ждал.

— Сделать так, — сказал он. — Ты возвращаться в отряд и говорить, что узнал важный сведений. Узнал от немецких солдат со склад, где покупать консерва и маргарин.

Йегер знал, что Шило иногда покупал мясные и рыбные консервы, а также маргарин с немецкого склада. Деньги, как догадывался штурмбанфюрер, каким-то образом передавались отряду советским командованием из-за линии фронта. Разбираться со всем этим, отправлять под трибунал вороватого начальника склада и его подчинённых он не спешил. Это было выгодно ему, Йегеру. Пока выгодно. Когда дело будет сделано, партизанским отрядом и всем, что с ним связано, займутся другие люди.

— Какие сведения? — спросил Шило.

— Готовится большой рейд на отряд. Через три день. Егерь. Много, батальон. Мы точно знать, где находиться отряд, получить приказ его уничтожить. Всех. До последний человек.

— Вы сами пойдёте?

— Зачем? Нет. Егерь.

— Так вы же Егерь, сказал терпеливо Шило. — Это ваша фамилия.

Йегер секунду моргал глазами, не понимая, о чём говорит этот русский. Потом дошло. Ну конечно! Его фамилия Йегер. Что и означает егерь, охотник.

Он засмеялся, протянул руку и похлопал Шило по плечу:

— Гут, гут. Йа, Йегер. Но — нет, я не пойти. Пойти солдат, егерь, много. Батальон.

— Егеря, — догадался Шило. — А если мне не поверят?

— Вы выставить… как это… дозор. Далеко от лагерь. Ты точно сказать, откуда и когда пойти немецкий егерь. Дозор увидеть это, предупредить. Женщины и дети уходить. Отряд принимать бой и потом тоже уходить.

— Женщинам и детям отряда уходить? — переспросил Шило.

— Да. Спасать женщин и детей — это нужно делать всегда. Они уйти. Ты их вести.

— Куда?

— Липники знать?

— Кто ж незнает, знаю.

— Пасека возле Липник. Пчёлы. Сейчас там нет никто. Брошена.

— Пасека вуйко Акима?

— Йа. Туда вести женщин и детей. Среди них должна быть Людмила. Живая. Это главное. Не будет Людмила, всех убить. И ты.

— Так это всё задумано, чтобы получить Людмилу? — догадался Шило. — Зачем она вам?

— Любопытной Варваре на базаре нос оторвать, — продемонстрировал Йегер знание русских пословиц и поговорок. — А любопытный Шило — голова. Делать, как я сказать, и получать жизнь и деньги. Вопрос?

— Есть один, — сказал Шило, подумав. — Зачем немецкий солдат со склада всё это мне рассказал?

А он не дурак, подумал Йегер. Продажная сволочь — это да. Но не дурак. Надо будет подумать о том, чтобы сделать из него агента. Потом.

— Немецкий солдат не любить фашизм, любить коммунизм.

— Антифашист? Нет, мне точняк неповерят.

— Бумага поверят?

— Какая бумага?

— Записка. Солдат написать записка, немецкий язык. Где всё объяснять и ставить подпись.

— Записка может сработать, — согласился Шило. — Это прямая улика против него. Если попадёт в руки гестапо, его повесят или расстреляют… В масть [3] придумали, господин штурмбанфюрер! Пишите маляву [4]. Записку.

Они ещё трижды, до самых мелочей, прошлись по плану, после чего Йегер снабдил Шило мешком с консервами, якобы приобретёнными на складе, запиской и отправил в отряд.

Оставалось окончательно проработать детали плана с майором Брайтнером.

[1] Лечь! (нем.)

[2] Ты понимаешь? (нем.)

[3] Хорошо, классно (блат.)

[4] Записку (блат.)

Хорошо быть немецким фельдфебелем в оккупированном старинном европейском городе вдали от линии фронта!

Особенно, когда есть свободное время и деньги.

С недавних пор свободное время появилось. После того, как ему торжественно перед строем вручили новенькие окантованные серебряным кантом погоны с одной четырёхлучевой звездой (Максим не был гражданином Германии, но имел статус добровольца, а потому служить в вермахте мог, хоть и без некоторых привилегий), его вызвали в кабинет начальника школы майора Людфига Шафера.

Шнапс, уже успевший к этому времени хлебнуть из заветной фляжки и пребывавший по этому случаю в отличном настроении предложил Максиму и сел сам на свое рабочее место за стол.

— Итак, курсант Хайлих [1], — провозгласил он. — Прошу прощения, фельдфебель Хайлих.

Шнапс достал портсигар, предложил сигарету Максиму:

— Кури.

— Благодарю вас, герр майор, — Максим с почтением взял сигарету, вытащил из кармана зажигалку (с некоторого времени он постоянно носил её с собой), дал прикурить господину майору, прикурил сам. Он давно понял, что курение здесь, в этом времени, — хороший способ маскировки. Если ты молодой мужчина, да ещё и военный, то должен курить. Иначе сразу у кого-то в голове могут возникнуть ненужные вопросы.

Они всегда возникают, если человек выделяется.

Да, конечно, тут есть и некурящие. Но их крайне мало и выглядят они самыми настоящими белыми воронами. А ему не нужно быть белой вороной, ему нужно быть вороной чёрной. Такой же, как все. Достаточно того, что он и так выделяется среди остальных своими способностями.

— Итак, фельдфебель Хайлих, — повторил он. — У меня есть предложение, от которого, надеюсь, тебе будет трудно отказаться.

Начальник школы перешёл на «ты», это было знаком доверия.

— Слушаю вас внимательно, герр майор, — сказал Максим.

— В нашей школе нехватает инструкторов по физической и огневой подготовке. Я бы сказал, критически не хватает. Инструктору Давыденко или Боксёру, как вы его зовёте, при всех его замечательных качествах не достаёт широты. Понимаешь, о чём я?

— Так точно, герр майор, понимаю. Инструктор Давыденко делает упор на силовые и чисто боксёрские упражнения. Это понятно, он сильный человек, и не зря его прозвали Боксёр. Но для агента, как мне кажется, выносливость и ловкость важнее физической силы и умения точно попасть кулаком в челюсть. Хотя и они, разумеется, не помешают.

— Ты меня понимаешь, — сказал Шнапс. — Значит, я не ошибся. Что касается огневой подготовки, то здесь то же самое. Инструктор Полянский, он же Ротмистр, хорош, но не универсален и, к тому же, преподавание агентурной разведки требует много времени, он попросту не успевает. Ему нужен помощник. Им обоим. Полянский рассказал мне, как ты стреляешь, особенно из пистолета. О твоих физических кондициях я также наслышан. Оклад фельдфебельский — двести двадцать три рейхсмарки и семьдесят рейхспфеннигов в месяц. Плюс доплата за преподавание, свободный выход в город и перевод из казармы в офицерское общежитие. Ну что, согласен?