Я мчалась по мостовой Тенистого базара, сжимая в руках пакет с только что купленной эссенцией лунной росы, которая, судя по всему, уже наполовину испарилась из-за моей привычки бежать сломя голову, как гоблин, почуявший бесплатную выпивку.

Опаздываю!

Только эта мысль пульсировала в моей голове.

Снова опаздываю! Уже пятый раз за неделю. И это настоящая катастрофа, потому что сегодня пятница. Как несложно подсчитать, на этой неделе не было ни единого дня, когда бы я пришла на работу вовремя.

А работала я, между прочим, в «Сверкающем Фениксе» — лучшей лавке магических безделушек в королевстве. Правда, отношения с ее хозяйкой — достопочтенной госпожой Гертрудой Брикс — у меня почему-то сразу же не задались. Возможно, ей не нравилось то, что лавка после моего найма с удручающей частотой стала открываться позже, чем положено. Или же ее раздражала моя уникальная способность наживать себе неприятности буквально на пустом месте. Например, вчера я умудрилась разбить кристалл предсказаний. И она всерьез пригрозила, что вычтет его стоимость из моего жалкого жалования.

Правда, вычитать придется не один месяц подряд, поскольку кристалл стоил целый золотой, а получала я всего десять серебряных в месяц. Стало быть, госпоже Гертруде придется надолго отложить вопрос моего увольнения.

Слегка приободрившись от столь простого соображения, я прибавила ходу. Но тут же пожалела об этом. Именно в этот момент я угодила каблуком в выбоину между булыжниками. Отчаянно взмахнула руками, силясь удержать равновесие. И пакет, который я бережно прижимала к груди, взлетел вверх. Он описал в воздухе красивую, смертоносную дугу. Пробка из бутылька вылетела, и сверкающая лунная эссенция брызнула фонтаном, щедро окропив прохожих и витрины.

— Демоны! — успела я выкрикнуть в бессильном ожидании неминуемого падения.

Локти и колени заранее заныли, как будто уже содранные в мясо об острые и очень твердые камни мостовой.

Но удара не последовало.

Мои руки неожиданно вцепились во что-то мягкое и теплое. Кто-то крепко, почти до боли перехватил меня за талию, не позволив рухнуть.

Я прижалась лицом к чьей-то широкой груди. Сердце колотилось так сильно, что, казалось, его стук раздавался на всю округу.

— Носятся тут всякие раззявы, — пророкотал надо мной низкий, вибрирующий голос, полный плохо скрываемого раздражения. — Того и гляди, шею себе свернут или кого-нибудь с ног собьют. Гравитация, видите ли, для них не указ.

— Ох, извините! — выдохнула я, осознав, что стою в обнимку с незнакомым мужчиной посреди улицы.

Я торопливо отцепилась от его камзола и попыталась отстраниться, но сильные руки не спешили меня отпускать. Напротив, хватка стала еще крепче.

— Вы что, вообще не смотрите под ноги? — спросил мой спаситель, и в его голосе послышалось такое ледяное пренебрежение, что мне немедленно захотелось провалиться сквозь те самые проклятые булыжники во тьму Нижнего мира. Он все еще держал меня, изучающе глядя сверху вниз, и в его светлых глазах плясали опасные искорки. — Или считаете мостовую своей вотчиной, где только вам позволено бегать, а остальные должны испуганно жаться по обочинам?

Я подняла голову выше, готовая еще раз принести извинения. Да так и замерла, наконец-то как следует разглядев, кто пришел ко мне на помощь.

Перед мной стоял мужчина, от которого у меня под ложечкой тревожно засосало. И дело было вовсе не в осознании того, что я только что едва не расквасила себе нос об мостовую.

Он был высок. Настолько высок, что мне, даже стоящей на цыпочках, пришлось задрать голову, чтобы встретиться с ним взглядом. Широкие плечи обтягивал черный камзол, расшитый серебряной нитью — тонкой, едва заметной. Ослепительно белый воротник рубашки выглядел так, будто его только что вынули из-под магического пресса. Ни единой пылинки. Ни единой складочки.

Темные густые волосы небрежно взъерошены. Резкие, точно вырезанные из камня черты лица — острые скулы, прямая линия носа, волевой подбородок. Губы — тонкие, сжатые в брезгливой гримасе, словно он только что понюхал что-то несвежее. А вот глаза были светлые и словно наполненные стылым льдом.

Тут мой взгляд скользнул вниз, и мое несчастное сердце, которое только что заходилось в бешеном ритме из-за страха падения, опасно пропустило несколько ударов совсем по другой причине.

На груди незнакомца красовалось отвратительное, медленно расползающееся пятно.

Эссенция лунной росы.

Та самая, за которую сегодня утром я отдала последние сбережения. Та самая, что, согласно строгому предупреждению на флаконе, «мгновенно вступает в реакцию с любыми тканями, окрашивая их в цвет глубокой ночи и придавая стойкий аромат грозового озона».

Я застыла, не в силах даже вдохнуть. Ткань безупречного черного камзола прямо на глазах теряла глубокий, угольный оттенок, пропитываясь мерцающей влагой. И, словно в насмешку над моей судьбой, из пятна начал подниматься тонкий дымок, а воздух вокруг нас наполнился отчетливым электрическим запахом — точно таким, какой бывает за секунду до удара магической молнии.

Мужчина тоже почувствовал неладное. Он опустил взгляд, и я увидела, как его лицо окаменело.

Тишина, наступившая в этот момент, была громче любого крика. Я бы с радостью воспользовалась удобным моментом и рванула прочь. Но, увы, мужчина по-прежнему придерживал меня под локоть.

— Это… — после долгой паузы начал он, и в его голосе прорезались нотки настоящего, неподдельного ужаса. — Вы что, облили меня концентрированным реагентом темного окрашивания?

— Э-э-э… — Мой голос предательски пискнул. — Технически, это лунная роса высшего сорта. Она… она очень полезная. Увлажняет. Освежает. Улучшает состояние кожи.

Вообще-то, именно для этого я и купила эссенцию. Наткнулась накануне на небольшую рекламную заметку в местной городской газете, где расписывались все плюсы использования эссенции в качестве тоника после умывания. И даже предостережение на этикетке меня не остановило от покупки. Подумаешь. Я ведь лицо ею собиралась протирать, а не одежду в ней застирывать.

— Улучшает состояние кожи, стало быть, — медленно повторил незнакомец.

Дернул воротом камзола, и я с ужасом заметила, что реакция продолжается: серебряная вышивка начала стремительно чернеть, превращаясь в нечто, напоминающее липкую сажу.

— О боги, — простонала я, закрыв лицо руками. — Я все оплачу! Честно! У меня просто… просто сейчас нет с собой денег, но я обязательно…

— Оплатите, — перебил он, и в его голосе послышалось что-то новое. Что-то, отчего я опустила руки и снова на него посмотрела.

Он улыбался. Холодно, хищно, совсем не по-доброму. И от этой улыбки у меня внутри все сжалось.

— А давайте, я его очищу! — выпалила я, лихорадочно соображая, как выпутаться из этой ситуации. — У меня есть заклинание удаления пятен! Ну, почти удаления… Оно превращает пятна в бабочек!

Левый глаз незнакомца как-то странно задергался. Его брезгливая гримаса сменилась выражением искреннего недоумения, смешанного с яростью.

— В бабочек? — переспросил он, и в его голосе проскользнула нотка истерики. — Вы хотите превратить мой камзол, пошитый у лучшего портного столицы, в стаю бабочек?

Н-да, и впрямь. Если я воспользуюсь этими чарами, то от его камзола, пожалуй, ничего не останется. Проклятая эссенция умудрилась промочить, считай, всю ткань. Даже удивительно, что так много жидкости поместилось в столь маленьком пузырьке.

— Простите, пожалуйста, — выдохнула я, все еще не оставляя попыток оправдаться. — Я правда не хотела.

И шмыгнула носом, почувствовав, как на глаза наворачиваются слезы.

Незнакомец закрыл глаза, глубоко втянул в себя воздух, насыщенный озоном, а затем очень медленно выдохнул. Вновь посмотрел на меня. Правда, теперь без злости.

— Знаете, милая раззяв... — Он сделал паузу, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на интерес, — Кстати, как вас зовут?