Лишь два цвета различаю я —

Чёрный и белый.

А в моих патронах программах — суть моя,

Больше ничто не остановит меня!

Что может быть черно-белым с близкой мне компьютерной тематикой? Конечно же, монитор. Монохромный, и, пожалуй, с текстом. С исходниками программы, чтобы брат по разуму — кодер сразу меня опознал. Надо ведь задружиться с гиками. Дать им понять, что я свой, при этом не спровоцировав всяких ватос-чиканос на агрессию.

Вернулся домой, с собакой погулял и начал колдовать над рюкзаком. Идея простая — красим черным баллончиком внешнюю сторону. Ту, где сосисочный логотип. Заднюю и лямки проще оставить нетронутыми, чтобы одежду, если что, краской не перепачкать.

Затем при помощи малярного скотча делаем белую рамку, на ней как бы экран и несколько строк текста через бумажные трафареты. Выбрал я именно код самой первой программы, какую пишет любой начинающий кодер: Хелло ворлд! Максимально простая команда, всего лишь выводящая текстовое сообщение на экран.

Сначала на Бейсике:

PRINT «HELLO WORLD»

Ниже на Паскале:

WRITELN(«HELLO WORLD»);

А далее на Си, который в 82-м году еще без плюсов:

printf(«hello, world\n»);

И на этом место на рюкзаке закончилось. Он, может быть, и большой, но и буквы требовалось сделать крупными. Не знаю, зачем я вообще с этой фигней возился — захотелось выпендриться и всё тут. В краске весь перепачкался, и в черной, и в белой и пятна не отстирать, скорее всего. Приличную одежду, конечно, снял — все операции проводил на пустом «гаражном месте» под навесом, где Гектор обычно оставляет свой лоурайдер.

Вонища от аэрозоля пошла страшенная. Похоже, я только что изобрел химическое оружие, какому не место в жилом помещении. Бедолага Дюке и так, наверное страдает. А оставить снаружи — сопрут, без вариантов. Ты гений, Кристобаль Колон. Настоящий бабосо и тарадо!

И куда его девать? Запихать под трейлер? Сопрут! Оставить под навесом? Сопрут! Попросить Дюке сторожить всю ночь? Точно не украдут, но мне жалко собачку. На крышу трейлера закинуть? В ванной есть люк наверх, непонятно, насколько рабочий. Но сейчас февраль и дождь в солнечной Калифорнщине идет почти каждую ночь. Не только смоет всё с ткани, но и крышу нам черным обгадит. Не было заботы — купила баба порося. А я потратил пять баксов на крутой вместительный рюкзак. Придумал! Приковать велосипедным тросиком к моему ржавому коню. Если кому-то будет не лень перекусывать трос ради «Сосиски Оскара Майера», то сей отчаянный парень заслужил свой трофей. Но мы его все равно найдем по запаху.

И только к вечеру я добрался до главного блюда дня — лапши быстрого приготовления. Я ее взял по две пачки каждого имевшегося в продаже вкуса. Курица, говядина, креветки, овощи, китайцы. Не человечина, естественно, на бумажной этикетке, приклеенной к прозрачному пакету, написано «Oriental», то есть «Восточный» и изображение улыбчивого азиата с бутылочкой соевого соуса.

Бахнул в итоге сразу две пачки говяжьего вкуса. Не, не дошик, похуже. Но терпимо. В середине девяностых продавалась у нас лапша недорогого отечественного производителя, вот один-в-один вкус. Всего лишь приемлемый.

Тарелка рамена быстрого приготовления и телик. Как-то не лучший вариант проведения субботнего вечера. И, внезапно, по телевизору оказалось нечего смотреть. Я щелкал каналы туда-сюда, пока не наткнулся на знакомое лицо… ну как лицо — грудь. «Эльвира, повелительница тьмы» — ведьма с до крайности внушительным бюстом, которую я помню по фильму категории B, комментировала всяческие трешовые ужастики. Этакие обзоры от Бэдкомедиана на минималках. Скука! Даже чичис не радовали, у Мисс Июль там всё интереснее, как и у Ингрид. Да даже грубиянка Тэмми мне показалась куда привлекательней намеренно распутно одетой актрисы.

Плюнул на всё их унылое развлекалово и пошел спать — авось снова Вайс Сити приснится. Бойтесь своих желаний. ГТА мне не пригрезилась, но почти всю ночь пришлось слушать выстрелы где-то неподалёку, а затем и отзвуки полицейских сирен. Я человек не слабонервный, но уснуть какофония мне мешала. Успокоились чьи-то разборки только под утро. Надеюсь, там не Гектор в перестрелку попал.

Не выспался жутко. Не то, чтобы имелись поводы реально опасаться, что неведомые бандиты придут в меня стрелять. Но от случайного рикошета никто не застрахован, а потому предпочел бы не рисковать. Трейлер-то алюминиевый, его и вилкой проткнуть несложно, не то, что пулей. Не пришли, прекратили, но мы с Дюке нервничали до самого рассвета. Молодость моя хоть и прошла в лихие девяностые, но в перестрелках бывать не доводилось.

Пёс зевал точно так же, как и я. Вывел его наружу. Посёлок уже начал потихоньку шевелиться.

— Простите, сэр, вы не знаете, что за шум был ночью? — окликнул я дедка лет семидесяти с внешностью типичного реднека, курящего, сидя в раскладном кресле возле очередного автодома. Ковбойская шляпа и деревянная трубка в наличии.

— А, это ты, пацан. Стрелял кто-то, бывает, — ответил он с флегматичностью Саида из «Белого солнца пустыни», — сейчас-то тихо.

Вот и всё отношение к перестрелке. Не удивлюсь, если он еще и спал, как младенец, в своей постели.

За массой домашних дел, таких, как ручная стирка спортивной формы и сушка рюкзака, не заметил, как обеденное время привалило. Уж полдень близится, а Гектора всё нет. Мужик, ты это, давай, возвращайся. Без тебя у нас с Крисом настанут еще более тяжелые времена. Жизнь и так, как мой рюкзак — беспросветно черная с легкими белыми вкраплениями и… тут бы еще пошло пошутить про сосиску, но лучше не буду.

Поставил на плиту вариться окорочка на бульон. «Топ рамен», конечно, топ, но призрак настоящего борща так и не отпускал. Без свёклы только, её сладковатый вкус я не люблю.

И тут в дверь постучали, настойчиво так. Дюке недовольно гавкнул и спрятал морду между лап.

Посмотрел в глазок — Валентина-Мария. Какое-то дежавю. На всякий случай открыл дверь с осторожностью, ожидая подвоха «коленом по хуэвосам».

— Твой брат знает, что ты тут? — спросил сразу, как понял, что бить меня не собираются.

— Не его дело! И ты ему понравился, между прочим. Круз сказал, что у тебя есть хуэвос! Но я по другому поводу. Бери велик, сумку и поехали — полако-пендехо тебе работу по ремонту нашел, денежную. Что, скажешь, зря примчалась? Поехали в прачечную.

Я аж невольно залюбовался ее юной непосредственностью. Года четыре или хотя бы два — и вырастет в красавицу не хуже Елены… вот тогда мы с ней и поговорим о том, как её брат смотрит в мою сторону. Быстренько выключил плиту, прибрал горячую кастрюлю с бульоном в кухонный шкафчик, чтобы Дюке не добрался. Сунул в кармашек джинсов еще десять баксов на непредвиденные расходы и мы помчали. Рюкзак прихватил. Он пах уже не так сильно, а на ветру быстрее просохнет. Мало ли, за какими запчастями для стиралок смотаться придется по ближайшим магазинам.

— Вен аса, Кристобаль, а что там у тебя за дела с Линдой? — как бы невзначай спросила Мария, когда мы без особой спешки катили по обочине шоссе. Никаких следов ночной стрельбы, между прочим. Ни сгоревших машин, ни трупов, ни хотя бы черных отметин тормозного пути.

— С кем? — никакой Линды я, к своему облегчению, знать не знаю, даже ни в одном из классов по моим предметам никого с таким именем нет, о чем девушке и сказал.

— Ну Линда. Тупая второгодница, ей уже восемнадцать, а всё в одиннадцатом классе.

Вообще, идея насчет второгодницы мне показалась не такой и плохой. Организм, если честно, требует чего-то помимо любования статями Мисс Июль. И совершеннолетняя подружка — как раз то, что надо. Хотя низкий интеллект — большой минус. Ум я ценю выше красоты.

— Не знаю никакой Линды. Честно.

— Ты не подумай, я не ревную! Не к этой пендехо табла. И вообще, мы с тобой терминадо! Я за тебя волнуюсь, Кристобаль! Ты знал, что она ведьма?