Рик протянул мне пакет с наклейками-бейджами с буквой V — visitor. Наклейки одновременно служили чем-то вроде визы и отсчитывали оставшееся время пребывания на станции.

Я налепил одну на форму.

— Дайте знатьсли для вашего экипажа их требуется больше и постарайтесь не снимать во время пребывания на станции.

Я кивнул. Сообщать Рику, что мой экипаж состоит из двух человек, я не собирался. Напряжение в шлюзе заметно спало, это было заметно по расслабленным позам охранников.

***

Я вернулся на корабль, чтобы сказать Алисе, что нам дали доступ на станцию. Сорок восемь часов. Можно спокойно выйти, осмотреться — магазины, рестораны. После месяца напечатанной еды мысль о нормальной пище звучала неожиданно аппетитно, даже если здесь всё стоило дорого. Можно купить Алисе какой-нибудь сувенир. У меня было исключительно хорошее настроение. Я увидел Алису в открытом шлюзе и улыбнулся ей. Она уже переоделась. На ней была простая лёгкая одежда: тёмно-серая куртка из тонкой матовой ткани, застёгнутая до середины груди, и удобные штаны с мягкими сгибами на коленях.Рядом, лениво вращаясь в невесомости, плавал рюкзак. Когда она успела это всё напечатать?

— Нам дали доступ на станцию, — сказал я. — Можем вместе пройтись.

Она кивнула.

— Я знаю.

Пауза получилась длиннее, чем я ожидал. Я только тогда заметил рюкзак.

— Ты уходишь?

— Да.

Она сказала это спокойно, как говорят о решении, которое давно принято.

Я кивнул, хотя не сразу понял, что именно она имеет в виду. Мне почему-то казалось, что она останется. Может быть, не навсегда — но мысль о том, что она сойдёт на первой же станции, мне в голову не приходила.

— Я благодарна тебе, Алекс. Ты хорошо ко мне относился.

Я кивнул, принимая это почти автоматически. Мне казалось, что за этот месяц что-то изменилось. Когда Алиса узнала, что мы оба — конструкты, я был уверен: это нас сблизит, уравняет.

Она и правда изменилась. От испуганного, забитого человека — к спокойствию, почти привычной уверенности. В VR-перестрелках она держалась точно и хладнокровно. Мы даже заходили туда вместе.

Был и ресторан в Нью-Йорке — в VR, конечно. Она сидела у окна в ярко-красном платье, которое запомнилось мне по Гавайям, показывала мне огни внизу и небоскрёбы, что к Эмпайр-стейт-билдинг когда-то сотни лет назад швартовались дирижабли и причал для них сих пор остался и говорила о них так, будто это не симуляция, а её собственное воспоминание, которым она решила поделиться. Потом Алиса вдруг осеклась и сказала, почти извиняясь, что это не её память — что в Нью-Йорке, да и вообще на Земле, она никогда не была.

Но я всё равно принимал это за прогресс. За знак того, что между нами возникает что-то общее, пусть хрупкое и временное.

— Слишком много плохого связано с этим местом, — добавила она и неопределённо махнула рукой.

Я не стал спорить. Но где-то внутри всё равно поднялся плотный ком раздражения. Я заботился о ней. Кормил, поил, одевал, лечил. Уважал её границы даже тогда, когда это иногда требовало усилий. Терпел её срывы, и не всегда адекватные выходки.

И вот — первая же возможность. Первая станция. Она даже не стала уточнять, что это за станция. Что здесь за люди. Что её ждёт дальше. У неё не было ни денег, ни документов, ни какого-то внятного плана. Ничего — кроме одного желания. Просто не быть здесь.

Почему-то это ощущалось как личное оскорбление. Не осознанное, не оформленное в слова — скорее как короткий укол: значит, всё это ничего не значило. Как будто мой выбор, мои усилия, моё терпение вообще не были частью уравнения.

— Если передумаешь, — сказал я, — для тебя здесь всегда есть место.

— Я знаю, — ответила она, —В этом-то и проблема.

Алиса подхватила лямку рюкзака, словно проверяя, всё ли при ней.

— Подожди.

Алиса обернулась, и в её взгляде мелькнула тень испуга. И в этот момент я очень отчётливо понял, что могу её удержать. Отвести в каюту. Закрыть доступ. Я банально физически сильнее. Корабль подчиняется мне. Можно закончить заправку и улететь. Сказать себе, что будет другая станция, ближе к обитаемым планетам.

Можно было придумать для этого десяток убедительных, совершенно объективных причин. Хотя бы ради её собственной безопасности. Она обидится, но со временем поймёт, что я был прав...

И тогда до меня дошло не то, что я могу сделать, а что именно так я уже делал. Для этого не нужна прежняя память. Достаточно одинакового мышления.

Эта мысль обожгла. Я протянул ей наклейку с буквой V.

— Это пропуск.

Она взяла бейджик, задержала его в пальцах чуть дольше, чем нужно, и кивнула. Я достал планшетку открыл интерфейс и перевёл ей половину остатка средств после заправки, чуть больше 40,000 BTI. Для Земли и внутренних планет это были бы большие деньги. Здесь цены на всё были слишком высокие.

— На первое время, — сказал я.

Алиса посмотрела на уведомление, на планшете потом подняла взгляд. Она выглядела чуть удивлённой.

— Спасибо.

Без паузы. Без неловкости.

Я кивнул.

Она развернулась и полетела к шлюзу, уже не оглядываясь.

—Удачи. —сказал я ей вслед.

Алиса, на секунду замедлилась, но ничего не сказала и полетела дальше по коридору.

Я почувствовал сожаление и почти сразу — облегчение. Странное, почти неловкое сочетание, но в тот момент оно казалось единственно возможным. Сожаление — о чём-то несостоявшемся, о варианте, который я, возможно, придумал себе сам.

И мимолётно пришла ещё одна мысль: если бы файл Алисы на литографе уцелел, я мог бы создать новую Алису. Начать заново. Попробовать ещё раз.

Мысль была чёткой. И от этого — страшной. Я вспомнил наш разговор в командном центре. «Чего ты вообще от меня хотел, Блейк?»

И неожиданно понял вероятный ответ. Просто не быть одному.

На секунду всплыло воспоминание о том, как Алиса тогда предложила себя. Резко, неловко — словно на ощупь проверяя границу, которую сама же не хотела переходить. Не желание, а жест отчаяния. Я отмахнулся от этой мысли, как от помехи. Она тогда была не в себе.

Я посмотрел на опустевший коридор и закрыл люк. Потом перевёл взгляд на планшет. Заправка шла по графику — цифры топлива ползли вверх, а остаток на счёте так же спокойно и неумолимо — вниз. Корабль съел больше денег, чем я рассчитывал. Не катастрофа, но запас прочности стал ощутимо меньше.

Кстати, чего я вообще хочу дальше? Не по маршруту, не по контрактам, не по инерции, доставшейся мне вместе с кораблём и чужим прошлым. А для себя.

Мысли спокойно перескочили дальше — к станции, к людям, к возможностям. Значит, нужно действовать. Осмотреть станцию. Посмотреть доски объявлений. Может, найти новый экипаж. «Чёрная птица» — хороший корабль. Термоядерный двигатель, дальний радиус, автономность. Такие не простаивают без дела.

Что-нибудь да найдётся.

Глава 14

Жилое кольцо Фарпоста оказалось неожиданно маленьким — скорее изогнутым туннелем, чем полноценным сектором. Магазины, бары, гидропонный сад с несколькими скамейками и строгой табличкой “Не занимать дольше 30 минут”. На одной скамейке обнималась парочка. Вокруг сада голограмма формировала полупрозрачную сферу, пытаясь визуально расширить объём. В центре находился фонтан — крошечный водопад, по которому лениво стекала вода. В чаше плавали карпы кои. Я уже поймал себя на мысли, что можно было бы их покормить, но при ближайшем взгляде заметил характерную синхронность движений. Рыбы оказались декоративными роботами.

Дальше по кольцу пространство становилось плотнее. Несколько сервисных модулей были вмонтированы прямо в стенки, будто станцию проектировали с калькулятором в руках, выжимая максимум из каждого кубического метра. Фарпост находился во второй фазе дневного цикла — свет был яркий, почти «послеполуденный», и люди спешили по своим делам.

Помимо «Птицы» к Фарпосту были пристыкованы ещё четыре корабля. Их экипажи растекались по жилому кольцу — кто за едой, кто за выпивкой, кто просто за ощущением твёрдого пола под ногами. Видно было, как люди торопятся получить короткую передышку и успеть потратить деньги, пока есть возможность.