Только вот заноза двинула мне так, что в ближайшее время о сексе и думать больно. Да, она имела право. Я лишь спустя неделю после того злополучного корпоратива узнал, что произошло. Оказывается, Илона утащила меня почти бессознательного в ВИП-ку, где попыталась оседлать, хотя в том состоянии и меня не только член не стоял, сам едва держался на ногах. Это сейчас уже понял, что начальница что-то подмешала в бухло, а тогда пару дней находился в такой прострации, что вообще ничего не соображал.

А за эти два дня моя Сердечная, точнее — бессердечная заноза — успела свалить заграницу в рабочую командировку. Видит бог, — я призывал её во всех мессенджерах, искал, писал, молил, угрожал, звонил. Но разве твердолобую упрямицу возможно переубедить.

Тогда чуть не задушил Илону, поняв, как эта дрянь меня подставила. Особенно когда она самодовольно и даже с гордостью призналась, что специально провернула всё так, чтобы Лена нас застукала, — мол, такому мужику и специалисту, как я, грех пропадать под каблуком какой-то толстушки. Как не прибил начальницу? Наверное, моя хвалёная сдержанность помогла, а то бы уже парился на нарах.

А потом я психанул… Моё Сердце свалила, даже не дав мне шанс всё объяснить. И началось время ошибок: бухал и куролесил, пару раз ночевал в ментовке, даже один раз залез на какую-то девчонку, которую подцепил в баре, надеясь, что смогу забыться и забыть бывшую. Только вышло наоборот.

И вот Лена опять вспыхнула кометой, пронеслась по моей орбите, отбив мне яйца и лишив сна. Я решил, что больше не дам ей от меня скрыться. И пусть меня считает меня сталкером, чудовищем — начал следить за бывшей. И в тот момент, когда она пришла на ЭКО в другую клинику, там её поджидал не тот материал, который моя заноза планировала подсадить себе. У Сердца может быть ребёнок только от меня! И похрену, сколько мне стоило подкупить коллегу из конкурирующей клиники. Теперь внутри Лены прорастает наш с ней общий малыш, как и планировали!

Я хотел рассказать ей об этом после, когда беременность будет уже на поздних сроках, но вышло иначе. Когда какой-то мудак рискнул прикоснуться к моей женщине, за передвижениями которой, конечно, следил, — мне сорвало башню.

И вот теперь полуобморочная спасённая Сердце лежит в моих руках, глядя на меня со смесью ненависти и благодарности…

— Лена, ты как? С нашим малышом всё в порядке? — взволнованно спрашиваю у неё, а затем моя девочка теряет сознание.

Глава 5

Лена

Открываю глаза и сперва не понимаю, где оказалась. Это точно не похоже на больничную палату, где думала очнуться. События, предшествовавшие потере сознания, всплывают в памяти отчётливо: нападение пьяного амбала, чудесное спасение бывшим… и его слова о нашем малыше.

Белов точно сошёл с ума: ребёнок, который появится на свет, будет от незнакомца с идеальными характеристиками, а не от Андрея.

Пытаюсь пошевелиться, но чувствую боль в районе сгиба руки. Перевожу взгляд и замечаю воткнутую иглу капельницы.

Может, это и впрямь палата больницы? Но почему больше похоже на уютную спальню. Возможно, Белов привёз меня в какую-то эксклюзивную клинику для особо богатых и знаменитых?

— Сердце моё, как себя чувствуешь? Наконец-то пришла в себя! Я так переживал! — слышится взволнованный голос Андрея, и сам бывший появляется в поле моего зрения.

Вот сейчас я рискую вновь потерять сознание, ибо Белов без футболки, и весь его мускулистый торс, кубики пресса, литые грудные и широченные плечи нависают надо мной. Кажется, у меня даже слюна выделяется от столь шикарной аппетитной картины.

— Где я? — интересуюсь не слишком дружелюбно, ибо меня бесит реакция моего тела на тело бывшего.

— У меня дома! Тебе была нужна квалифицированная помощь, и здесь ты точно её получишь. Твоя беременность пройдёт под присмотром лучшего специалиста. Обещаю, что наш малыш родится здоровым! — с каким-то фанатичным блеском в глазах отвечает Андрей.

Наверное, у меня просто галлюцинации. Или бывший сошёл с ума.

— Так, мне нужно идти! Меня, вообще-то, жених ждёт. Если не приду домой, он поднимет на ноги весь город. И это его ребёнок! Не знаю, что ты там себе придумал, но лучше нам быстрее закончить, пока меня искать не начали.

— Сердце, ты так и не научилась врать! А ещё я знаю, что у тебя никого нет, а тот материал, который тебе должны были подсадить, принадлежит донору из банка спермы. Хорошо, что я успел его заменить!

Заменить?! Снова и снова прокручиваю в голове слова Белова, пытаясь понять, о чём речь, но сознанием всё ещё спутанное. Но вдруг меня словно прошивает разрядом тока. Неужели он посмел…

— Белов, ты ебанутый? Этот ребёнок? Эта процедура… Ты что, заменил материал? — вспыхиваю зажжённой спичкой.

— Лена, тебе нельзя нервничать. И не ругайся, я верю, что плод чувствует и слышит всё ещё на самой ранней стадии.

Этот какой-то сюр, бред, цирк… И почему-то я должна принимать в этом участие. Ладно, сперва я выберусь, а потом сдам Белова либо ментам, либо санитарам из дурки!

Кажется, у меня в голове что-то щёлкает, ломается, идёт трещинами. Я смотрю на Белова — на его голый торс, на этот безумный блеск в глазах, на губы, которые только что признались в преступлении — и не могу вымолвить ни слова.

— Что? — выдавливаю наконец хриплым шёпотом. — Что ты сказал?

— Тише, Сердце, тише. — Андрей садится на край кровати, и матрас прогибается под его весом. От этого движения я непроизвольно скатываюсь чуть ближе к нему, к его жару. — Я заменил биоматериал. У тебя внутри — мой ребёнок. Наш ребёнок.

Он говорит это с такой гордостью, с таким собственническим торжеством, будто только что сообщил, что выиграл «Оскар» или спас мир от ядерной войны... Словно не совершил ничего противозаконного и чудовищного.

— Ты… — голос срывается в хрип. — Ты подменил донора? Ты… следил за мной?

Белов молчит. И это молчание страшнее любого признания.

— Ты следил за мной! — уже не спрашиваю, а констатирую факт. — Поэтому оказался там, в промзоне? Поэтому напал на того урода?

— Я защищал тебя, — перебивает бывший жёстко. — И буду защищать всегда. Даже от тебя самой.

От его наглости у меня перехватывает дыхание. Я дёргаюсь, пытаясь сесть, но капельница больно тянет вену, и Андрей тут же прижимает меня за плечи обратно к подушкам.

— Лежи. У тебя была угроза выкидыша. Я поставил тебя на сохраняющую терапию.

— Выкидыша? — эхом повторяю я и чувствую, как внутри всё леденеет. Рука сама ложится на живот, который пока ещё абсолютно плоский. — С ребёнком что-то не так?

— С ребёнком всё будет хорошо, если ты будешь делать то, что я говорю. — в голосе Андрея появляются стальные нотки. — Я лучший репродуктолог области, помнишь?

— Но это не твой ребёнок! — выкрикиваю, чувствуя, как по щекам текут слёзы. От бессилия. От отчаяния. От того, что даже сейчас, зная, какой Белов мудак, всё равно чувствую этот чёртов трепет внизу живота, когда он так близко.

— Мой. — Андрей наклоняется, убирает прядь волос с моего лица, и его пальцы обжигают кожу. — И ты это знаешь. Глубинная женская суть всегда знает, от кого понесла. Признайся, Сердце, ты ведь чувствуешь? Там, внутри, уже появляется новая жизнь, наш малыш, — с моими генами, с твоей невероятной красотой.

— Заткнись! — шиплю, отворачиваясь к стене. Но его слова просачиваются под кожу, въедаются в мозг, и я действительно начинаю прислушиваться к себе, к своим ощущениям.

Врать себе бесполезно — я чувствую. Чувствую что-то иное, чем когда просто планировала беременность от безликого донора. Будто мир сместил свои координаты, и теперь всё идёт по совершенно другому сценарию.

— Зачем ты это сделал, Андрей? — спрашиваю тихо, впервые называя его по имени. — Зачем тебе ребёнок от женщины, которая тебя ненавидит?

— Ты меня не ненавидишь. — бывший ложится рядом, поверх одеяла, и я чувствую спиной жар его тела. — Ненависть и любовь — две стороны одной медали. Если бы ты меня действительно ненавидела, то не реагировала бы так остро. Не пыталась бы ударить меня по яйцам, чтобы убежать, потому что боишься себя. Боишься, что снова упадёшь в мои объятия и не сможешь вырваться.