— Это семейное дело, — покивал Михаил Николаевич.

— Да, но, если его не решить, я не смогу идти дальше. Не справлюсь с онемеченным болотом.

Великий князь поморщился. Не нравились ему мои нападки на русских немцев.

— А ведь это переворот, Миша! То, что ты задумал, и есть самый настоящий переворот, только проведенный изнутри, под ковром. Всколыхнул ты Петербург, напугал до животных колик. Ко мне бегают все кому не лень и умоляют тебя угомонить.

Ну что сказать? И тут председатель Госсовета прав на все сто. Не осталось в столице равнодушных, она в ужасе застыла, двери многих салонов захлопнулись, игорные клубы опустели. Абаза, известный на весь мир картежник, в шутку мне жаловался, что не с кем банчок соорудить. Глаза такие честные-честные, а внутри тень страха — даже непотопляемый министр финансов побаивался. Что ж тогда сказать о других? Павла Шувалова, одного из главных фигурантов комплота, на допросах хорошенько так помяли — барон Велио вдохновился моим примером. Слух о том, как я ногами ребра пересчитал жандармскому генералу, передавался из уст в уста. Плевать, что ты граф, барон или свитский генерал: виновен — пожалуйте в кутузку.

Вся эта шушера не чета народовольцам, язык у нее развязался быстро. Тот же Дельсаль очень быстро признался, что Федорова удалили из Дворца по прямому приказу совета старейшин. Да и не били схваченных террористов — мне еще с демократами нужно как-то общий язык найти. Диктатура воли — вещь сложная, не всем дано ее сердцем принять. Даже когда она дополнена столь либеральным начинанием, как подготовка первых выборов в России — проект Лорис-Меликова единогласно утвержден на Совете министров. Объявлено о создании двух комиссий — финансовой и административной, с участием выборных от земств и крупных городов.

Пока только объявлено. Как будет дальше, зависит от Лорис-Меликова. Сделан лишь крошечный шажочек к конституции.

… Я потянулся в постели. Встал. Воспользовался «ночным генералом». Посмотрел в окно.

Светало.

Бессонная ночь, и не заснуть. Слишком возбуждена голова.

Подошел к туалетному столику, уселся, вооружился щеткой и занялся расчесыванием щекобардов. Как медитация. Туда-сюда…

Эти комиссии… Пересмотр городского и земского положений это важно, но куда важнее дела крестьянские. Дядя Вася мне весь мозг выклевал — не решите аграрный вопрос, вам конец! Я и сам видел, как много напутали реформаторы 60-х. Вместо того чтобы освободить крестьянина, его загнали из кабалы помещика в кабалу исправника. И душат выкупными платежами. И земли ему не хватает. И зреет, зреет страшное, ждут своего часа топоры под лавками. Михаил Тариэлович предлагает перевод бывших крепостных на обязательный выкуп со снижением выкупных платежей. А я ему намекнул, чтобы запретили армию привлекать к подавлению крестьянских бунтов.