— Ты такой милый, — говорю я Стасу. — Я поищу, если это повторится.

— Молодец. — Он поворачивается, чтобы уйти.

— Стас. Андрей Махнев предложил мне работу.

Стас оборачивается.

— Ого. Ты согласилась?

— Пока нет. У меня есть лето, чтобы принять решение. Я еще не сказала Максиму.

— Почему?

— Ну, ты знаешь, там слишком высокая зарплата.

— Максим — современный мужчина, он не будет переживать по этому поводу.

— И это все изменит.

— Рано или поздно все меняется.

— Я знаю.

— Жалко, конечно, что мне придется найти нового партнера.

— Да, прости. — Я смотрю на Стаса. — Как ты думаешь, что я должна сделать?

— Без понятия. Тебе лучше поговорить с Максимом.

— Ты прав. Я поговорю.

Я поговорю, но я не знаю, когда.

Лето 2010 года

К тому времени, когда Рите исполнилось три, я чувствовала себя ответственной, состоявшейся женщиной.

И все же мне было… Я не скажу, что мне было скучно. Мне не было скучно. Но часть меня не была удовлетворена. Кира была для меня находкой с ее сарказмом, колкими замечаниями и честной похотью. То, что у нас было двое детей одного возраста, которым нравилось играть друг с другом, казалось хорошим предлогом для сближения.

Было бы слишком оптимистично надеяться на то, что наши мужья понравятся друг другу. Я обдумывала идею пригласить Степановых на ужин; я могла бы накрыть стол, Митя и Рита могли бы поиграть. Но когда я однажды случайно встретила Владимира Степанова на дне рождения нашего общего знакомого, я быстро отказалась от этой идеи. Если Кира выглядела как модель, то ее муж выглядел как Аполлон. Высокий, стройный и красивый; у него были светлые волосы и узкое благородное лицо. Просто глядя на него, я чувствовала себя маленькой, неказистой и косноязычной. Он был на три года старше меня, что заставляло его казаться гораздо более искушенным и зрелым. Не помогало и то, что он был очень сдержанным. Кира говорила мне, что эта черта его характера сводила ее с ума и была главным источником всех их ссор.

— Я так рада наконец с Вами познакомиться. Кира все время говорит о Вас. Ну, оно и понятно, она ведь Ваша жена, — пробормотала я, когда мы пожали друг другу руки.

— Я тоже рад с Вами познакомиться, — спокойно ответил он.

— Рита очень любит играть с Митей.

— Да, Митя без ума от Вашей дочери.

Максим сидел за столом и пил вино; я пожалела, что не могу прямо сейчас сделать большой глоток, чтобы снять напряжение. Кира разговаривала с каким-то статным мужчиной.

— Кира сказала мне, что Вы адвокат.

Он кивнул. Его взгляд был добрым, но напряженным.

— Вы сейчас ведете какие-нибудь интересные дела?

— Я не могу Вам рассказать о них.

Наш разговор зашел в тупик. Я судорожно пыталась найти какую-то тему для разговора, но ничего не выходило.

В отчаянии я сказала:

— Я видела ваш дом. Он прекрасен.

— Спасибо.

Он не выглядел скучающим и было не похоже, что я досаждаю ему. На самом деле он казался довольно дружелюбным. Он просто был очень тихим.

Тут появился Максим, и я чуть не бросилась ему на шею от облегчения.

— Максим, это Владимир Степанов, муж Киры.

Они пожали друг другу руки.

— Я слышал, вы живете в своем доме. Как вам жизнь загородом? — спросил Максим.

— Нам нравится, я устал от шума.

Я внимательно наблюдала за жидкостью, которую отхлебывала из своего бокала. Я искренне надеялась, что эти двое не возненавидят друг друга. Максим был таким же красивым, как Владимир, но он был ниже ростом, и в тот момент это казалось недостатком.

Максим сказал:

— А я все детство провел в деревне и решил, что ни за что туда не перееду.

— Почему?

Максим наморщил лоб, размышляя.

— Зимой надо чистить снег, летом косить траву. Я ни за что не променяю городскую жизнь на чистый воздух и тишину.

Владимир рассмеялся.

Двое мужчин завели разговор о плюсах и минусах загородной жизни. Я стояла ошеломленная и совершенно влюбленная в своего мужа. Он был неотразим. Он мог разговорить любого. Я взглянула на Киру, она кивнула в сторону наших мужей и подмигнула мне. Произошло еще одно чудо.

Я пригласила Киру и Митю провести пару недель со мной и Ритой в Сочи, в доме тети Тани. Она с радостью согласились. Наши мужья не смогли поехать с нами из-за работы, но пообещали приезжать по выходным. В душный августовский понедельник мы с Кирой и детьми отправились на вокзал. Поездка на электричке до Сочи заняла чуть больше четырех часов, Митя и Рита ужасно капризничали все это время. Нам казалось, что мы едем вечность. Дети все время были на взводе, им хотелось бегать наперегонки по вагону, хотелось заглянуть в каждое окно, хотелось делать все, что угодно, только бы не сидеть на месте.

— О чем мы только думали? — спросила у меня Кира.

Когда мы добрались до места, Кира пошла за продуктами, пока я застилала кровати и прибиралась в доме. Мы приготовили праздничный ужин, пока дети бесились во дворе, как сумасшедшие.

Было почти одиннадцать часов, когда мы наконец рухнули на диван в гостиной после того, как наконец-то уложили детей спать.

— Так не может продолжаться все лето, — вздохнула Кира.

— Первый день всегда тяжелый.

— Я всегда мечтала пожить летом на море. Я никогда не представляла себе такой отдых.

— Ты не представляла себе отдых с трехлетним ребенком.

— Интересно, почувствую ли я себя когда-нибудь снова молодой, безбашенной и свободной?

— Я не думаю, что это входит в обязанности матери.

— Я так устала, Юля! Я так больше не могу!

Я на мгновение задумалась, а затем сказала:

— Кажется, у меня есть идея.

Лето 2010 года

Тур по местным дискотекам должен был стать нашим противоядием от рутины. Мы попросили соседку присмотреть за детьми и пообещали, что будем дома к полуночи.

Мы отправились в бар «Муза». По выходным там играла живая музыка. Как только мы вошли внутрь, наше настроение автоматически поднялось. Бар был битком.

Кира, более высокая, чем я, и более агрессивная, проложила путь сквозь толпу к барной стойке. Я последовала за ней.

— Две «маргариты», — крикнула она бармену.

Воздух в баре был пропитан запахом пота, алкоголя, дешевого одеколона и сигарет. Я пригубила свой напиток; на вкус он был сладким и крепким. Кира протиснулась сквозь толпу к краю танцпола.

Мы наблюдали за выступающей группой из пятерых парней в джинсах и рваных футболках. Темные волосы вокалиста мокрыми прядями свисали вокруг его лица. Его подбородок и скулы были такими острыми, что ими можно было резать бумагу.

— Какие красавчики! — крикнула мне Кира, и ее слова потонули в грохоте музыки.

— Согласна!

Я ужасно быстро допила еще один коктейль, пытаясь преодолеть свои комплексы с помощью алкоголя.

Все на танцполе казались мне молодыми, крутыми и беззаботными. Мне было двадцать семь, и я чувствовала себя древней. Вдруг мужское тело загородило мне вид на танцующих. Крупный парень, чуть моложе тридцати, с красным лицом и выгоревшими на солнце волосами и бровями, наклонился ко мне. Он что-то выкрикнул. Моей первой реакцией было замешательство. Мне потребовалась секунда, чтобы понять, что этот незнакомец хочет, чтобы я потанцевала с ним. Мгновение я балансировала на грани честности, трезвости и пристойности. Затем Кира ударила меня между лопаток и вернула в настоящее.

— Потанцуй с ним! — закричала она. — Дай мне свой стакан!

Я допила остатки коктейля, передала Кире бокал и поплелась за парнем на танцпол. Несколько мгновений я лишь робко покачивалась и шаркала ногами, но мой партнер был одним из тех мужчин, которые, несмотря на массивность и коренастость, отлично двигались. Он бил в ладоши, качал головой и подпевал. Это было ужасно заразительно. Какое мне было дело до того, что он думал обо мне? Я отбросила свою защитную броню и позволила музыке хлынуть внутрь, взбудоражив мою кровь.