В предпочтении, которое отцы отдают дочерям, а матери – сыновьям, замешана некая инстинктивная признательность.
Что же до умения заводить соглядатаев, можно сказать, материальных, это чистое ребячество; невелика заслуга – превзойти того церковного сторожа, который вздумал насыпать в свою постель яичной скорлупы и в качестве соболезнования услышал от изумленного кума: «Тебе самому ни за что бы не растолочь ее так мелко»[427].
Ненамного лучше сумел маршал Саксонский утешить Ла Попелиньера, когда они вместе обнаружили знаменитый вертящийся камин, изобретенный герцогом де Ришелье. «Вот самое лучшее изделие рогатых дел мастера, какое мне приходилось видеть!» – вскричал герой Фонтенуа[428].
Будем надеяться, что вас шпионство не приведет к открытиям столь же досадным! Подобные несчастья приключаются лишь во время гражданской войны, а до нее мы еще не дошли.
§ 4. О списке запрещенных предметов
Папа вносит в свой список только книги; вам подобает наложить запрет на людей и на вещи.
Вашей супруге не дозволяется совершать омовения вне собственного дома.
Ей не дозволяется принимать у себя ни того, кто, по вашим подозрениям, является ее любовником, ни всех тех, кто могли бы способствовать их связи.
Ей не дозволяется выходить или выезжать на прогулку без вас.
Впрочем, разнообразие и причудливость характеров, страстей и супружеских привычек сообщают нашей Черной книге[429] такую изменчивость, расширяют или сокращают ее так стремительно, что один приятель автора назвал этот список «Историей перемен в супружеской церкви»[430].
Абсолютному запрету подлежат лишь две вещи: поездки за город и прогулки.
Ни один супруг не должен ни в коем случае ни отправляться с женой в чужое загородное имение, ни тем более отпускать ее туда одну. Заведите собственное поместье, живите в нем, принимая у себя одних лишь дам да стариков, и ни за что не оставляйте там жену в одиночестве. Но повезти ее хотя бы на полдня к другому… Это не просто неосторожность, это беспечность страуса.
Следить за поведением женщины в загородном поместье – и без того труднейшая из задач. Разве сможете вы разом укрыться во всех зарослях, взобраться на все деревья и пойти по следу, который любовник оставил на траве, примятой ночью, но успевшей распрямиться благодаря целительному действию росы и солнечных лучей? Разве сможете вы держать под наблюдением все проломы в стене, окружающей парк? Одним словом, деревня и весна суть две правые руки холостяка!
Если женщина, как мы предположили, оказывается на распутье, мужу следует либо оставаться в городе вплоть до начала гражданской войны, либо предаться радостям самого безжалостного шпионства.
Что же касается прогулок, тут рецепт простой: вашей супруге угодно отправиться на праздник, в театр, в Булонский лес, поехать за материей на платье или навестить модистку? Она вольна проделать все это в обществе своего господина и повелителя.
Если она выберет момент, когда вы заняты неотложным делом, и попытается под этим предлогом добиться у вас позволения совершить в одиночестве некую давно задуманную вылазку; если, ради того чтобы выманить у вас согласие, она пустит в ход все свои чары и попытается соблазнить вас теми ласками, на которые женщины большие мастерицы и дальнюю цель которых вы обязаны разгадать, – тогда, советует профессор, покоритесь колдовской силе, продайте искомое дозволение подороже, а главное – убедите жену, это существо, чья душа порою изменчива как волна, а порою тверда как сталь, что дело первостепенной важности удерживает вас в рабочем кабинете.
Но стоит только вашей жене – если она собирается идти пешком – выйти за порог и пройти полсотни шагов, бросайтесь за нею и идите следом, оставаясь незамеченным.
Возможно, есть на свете Вертеры[431], чьим нежным и деликатным душам претят подобные инквизиторские замашки. Однако подобные действия ничуть не более предосудительны, чем поведение фермера, который, проснувшись ночью, идет к окну, чтобы проверить, не поживились ли воры его персиками. Быть может, ведя себя согласно нашим предписаниям, вы еще прежде, чем преступление совершится, получите точные сведения об одной из тех квартир, какие влюбленные нанимают в городе под вымышленными именами. Если волею случая (от которого упаси вас Господь!) жена ваша войдет в дом подозрительного вида, узнайте, есть ли в нем другой выход.
А может быть, ваша жена сядет в фиакр… в таком случае чего вам бояться? Разве префект полиции, которого мужьям следовало бы увенчать золотой короной, не выстроил на каждой стоянке будку, где восседает с книгой записей в руках неподкупный страж общественной морали? Разве трудно выяснить, откуда и куда направляются фиакры, эти парижские гондолы?
Один из важнейших принципов полицейского надзора, которым вам надлежит руководствоваться, заключается в следующем: если ваша жена ездит к постоянным поставщикам вашего дома, время от времени отправляйтесь туда вместе с нею. Следите внимательно, не сдружилась ли она сверх меры с галантерейщицей, модной торговкой, портнихой и проч. Примените здесь знания, извлеченные из Размышления о Таможенном досмотре, и сделайте выводы.
Если вы выясните, что жена ваша все-таки отлучалась из дома в ваше отсутствие, ступайте назавтра в тот дом или магазин, где она, по ее словам, побывала, и постарайтесь разузнать, правду она сказала или солгала.
Впрочем, страсть лучше нашего Размышления подскажет вам, к каким мерам брачной тирании прибегнуть, мы же прервем на этом наши скучные наставления.
§ 5. О бюджете
Рисуя портрет дееспособного мужа (смотрите Размышление «Обреченные»), мы настоятельно рекомендовали ему не открывать жене истинную сумму, какой исчисляется его годовой доход.
Храня верность этому первоначальному тезису, легшему в основу нашей финансовой системы, мы, однако, надеемся опровергнуть всех тех, кто полагает, будто не стоит доверять жене распоряжаться деньгами. Их мнение – одно из распространенных заблуждений, рождающих в лоне семьи наибольшее число недоразумений.
Впрочем, прежде чем перейти к разговору о денежных делах, поговорим о делах сердечных.
Конечно, вы вправе определить вашей жене небольшой цивильный лист[432] и из месяца в месяц выдавать ей деньги на личные расходы и домашнее хозяйство, однако в таком поведении есть нечто мелочное, гадкое и скаредное, выдающее душу пошлую и недоверчивую. Поступая подобным образом, вы сами выроете себе могилу.
Я допускаю, что в первые, медвяные годы супружеской жизни выдачу ежемесячного содержания можно обставлять с большим или меньшим изяществом, украшать пристойными шутками и ласками, однако настанет пора, когда легкомыслие или нежданные траты вынудят вашу жену, уже растранжирившую содержание подаренного ей нарядного кошелька, просить парламент о займе. Осмелюсь предположить, что вы не станете, подобно нашим вероломным депутатам, покупать свое согласие слишком дорогой ценой, разражаясь бесконечными речами. Они платят, но ворчат; вы заплáтите, осыпая жену комплиментами, – быть по сему!
Однако мы добрались до переломной эпохи, а в это время уложиться в обычный ежегодный бюджет становится решительно невозможно. Число косынок, чепчиков и платьев умножается с невероятной быстротой; дипломатические курьеры, конгрессы и прочие любовные коммуникации также требуют огромных расходов, а между тем приход-то не возрастает. Тут муж начинает давать жене самые страшные и отвратительные уроки, какие только можно вообразить. Из супругов, известных мне, лишь несколько великодушных и благородных существ ставят прямодушие и чистосердечие превыше миллионов, в тысячу раз охотнее прощают страсть, чем ложь, и из врожденной деликатности чуждаются скупости – этой нравственной чумы, этой крайней степени человеческой развращенности.
В домах таких супругов разыгрываются самые восхитительные любовные сцены. Женщина смягчается и, подобно блистательнейшей струне арфы, брошенной перед пылающим камином, обвивает ваш стан, оплетает и обнимает вас; она покоряется всем вашим требованиям; она осыпает вас нежными словами, каких вы от нее еще не слыхали; она расточает их, а вернее сказать, торгует ими; она падает ниже оперной танцовщицы, ибо отдается за деньги собственному мужу. За самыми нежными ее поцелуями стоят деньги; за всеми ее речами стоят деньги. Для вас ее сердце одевается стальной броней. Учтивейший и коварнейший из ростовщиков, с первого взгляда угадывающий, какую прибыль принесет ему вексель, подписанный дворянским сынком, не так проницателен, как ваша жена, которая, перепрыгивая с ветки на ветку подобно удирающей белке, прикидывает, насколько сильны ваши желания и можно ли увеличить соразмерно с ними испрашиваемую сумму. И не надейтесь устоять перед столькими соблазнами! Природа даровала женщине бездну кокетства, а общество удесятерило его с помощью модных нарядов, вышивок и пелеринок.
