– Увы, – продолжал рассказчик, – как ни пленяла маркиза своего незадачливого супруга, все ее прелести и уловки не смогли отвлечь этого глупца от мысли о шести тысячах экю, и бедняжке пришлось улечься в постель одной. Но женщины горазды выдумывать всякие хитрости: поэтому в тот самый миг, когда маркиз уже собирался залезть под одеяло, маркиза вскрикнула: «Ах, как мне холодно!» – «И мне тоже! – согласился маркиз. – Да отчего же слуги не согревают нам постели?..» Я тотчас позвонил…^[401]

Граф де Носе не смог сдержать смеха, и старый маркиз растерянно замолчал.

Не угадать, чего желает женщина, спать без просыпу, когда у нее сна нет ни в одном глазу, пребывать в Сибири, когда она находится в тропиках, – наименьшее из неудобств, какие причиняет супругам обычай спать в двух стоящих рядом кроватях. На что только не отважится страстная женщина, когда удостоверится, что супруга пушками не разбудишь?..

Вот итальянский анекдот, свидетельствующий о том, до чего может дойти женская отвага; я обязан им Бейлю, чей сухой и саркастический ум сообщил рассказу бесконечное очарование^[402].

Лудовико и графиня Пернетти живут в собственных дворцах на разных концах Милана. В полночь, рискуя жизнью, решившись пойти на все, лишь бы хоть на миг увидеть обожаемое лицо, Лудовико чудом проникает во дворец возлюбленной. Он добирается до ее спальни. Элиза Пернетти, также, должно быть, мечтавшая о свидании, слышит шаги возлюбленного и узнает их. Сквозь стены прозревает она пришельца, пылающего любовью. Она поднимается с брачного ложа. Легкая как тень, она летит к двери и, впившись глазами в Лудовико, хватает его за руку, подает ему знак, влечет за собой. «Да ведь он убьет тебя!..» – шепчет Лудовико графине. «Может быть…»

Впрочем, не о том речь. Положим, что все мужья спят чрезвычайно чутко. Положим, что они не храпят во сне и всегда умеют отгадать, в каких широтах пребывают в данную минуту их супруги. Положим даже, что все остальные возражения, выдвинутые нами против обыкновения ставить две кровати в одном алькове, ничего не стоят. Что ж! приведем наш последний довод – его опровергнуть не удастся.

Мы уже сказали, что для мужа супружеское ложе становится одним из средств обороны. Лишь ночью в постели он может проверить, разгорается любовь к нему жены или гаснет. Постель – барометр брака. А если вы с женой спите в разных постелях, вы не узнаете ровным счетом ничего. Из третьей части нашей книги, где речь пойдет о гражданской войне, вы выясните, какие неоценимые услуги оказывает нам постель и сколько секретов женщины невольно выдают нам ночами^[403].

Итак, ни в коем случае не обольщайтесь мнимой безопасностью обычая ставить две кровати в одном алькове.

Обычай этот – самая глупая, самая коварная и самая опасная вещь в мире. Стыд и позор тому, кто его изобрел!

Впрочем, насколько гибельна привычка спать в двух стоящих рядом кроватях для молодых супругов, настолько полезна и прилична она для супругов, проживших вместе два десятка лет. Если оба, и муж и жена, страдают катарами, им куда удобнее выводить свои дуэты, почивая порознь. Быть может, иной раз стон, вырвавшийся из уст мужа или жены под действием злой подагры или ревматизма, а то и просьба угостить понюшкой табаку подарит пожилой чете ночь, посвященную прилежным попыткам вспомнить зарю их любви, – если только любовников не замучает кашель.

Мы не сочли нужным упоминать исключительные случаи, когда мужу не остается ничего другого, кроме как улечься спать на отдельной кровати. Несчастье может стрястись с каждым. Впрочем, Бонапарт полагал, что если супруги хоть однажды смешали воедино души и пот (он выразился именно так)^[404], ничто, даже болезнь, не должно уже их разлучать. Предмет этот чересчур деликатен, чтобы мы дерзнули диктовать здесь свои законы.

Найдутся и такие узколобые упрямцы, которые не согласятся с нами и приведут в пример патриархальные семьи, чье эротическое законодательство неколебимо стоит за альковы с двумя раздельными кроватями, в каковых оно усматривает источник благоденствия, переходящий по наследству от отца к сыну. В ответ автор может сказать лишь одно: ему известно немало почтенных людей, проводящих время в созерцании игры на бильярде.

Итак, все здравомыслящие люди должны принять к сведению, что привычка спать в двух стоящих рядом кроватях никуда не годится, и приговор этот обжалованию не подлежит; засим перейдем к следующему способу устраивать брачное ложе.

§ 2. Раздельные спальни

В каждой из европейских стран наберется от силы сотня мужей, которые так досконально изучили науку брака или, если угодно, науку жизни, что способны завести себе отдельную спальню.

Осуществить эту систему на практике – вот высшее проявление умственной и мужской силы!

Если супруги ночуют в отдельных спальнях, значит, они либо развелись, либо обрели счастье. Они либо ненавидят, либо обожают друг друга.

Мы не станем здесь распространяться о замечательных подробностях этой теории, цель которой – сообщить постоянству и верности прелесть и доступность. Мы прибегаем к умолчанию не из бессилия, а из почтения. Довольно будет, если мы скажем, что с помощью одной лишь этой системы супружеская пара может осуществить мечту многих прекрасных душ: посвященные нас поймут.

Что же до непосвященных, то автор вскоре покончит с их расспросами, разъяснив им, что мужчина, устраивающий в своем доме раздельные спальни, печется об одном – о счастье своей избранницы. Кто же из профанов согласится лишить общество возможности наслаждаться многочисленными талантами, обладателем которых он себя мнит, и ради кого?.. Ради женщины!.. А между тем даровать счастье спутнице жизни – прекраснейший из подвигов, какими человек сможет похвастать в долине Иосафатовой^[405]: ведь, согласно Писанию, Ева не была счастлива в земном раю. Она возжелала отведать запретный плод – этот вечный символ супружеской измены.

Мы охотно развили бы эту блестящую теорию, но не сделаем этого по одной весьма уважительной причине. В данном сочинении ей не место. Мы рассматриваем жизнь супружеской пары в тот период, когда жена готовится принести мужа в жертву Минотавру; муж, который рискнет улечься спать вдали от жены в эту пору, сам навлечет на себя несчастье; жалеть о нем не стоит.

Итак, подведем итог.

Не все мужчины чувствуют в себе довольно сил, чтобы ночевать в отдельной спальне; напротив, всякий мужчина может с большим или меньшим успехом справиться с трудностями, какими грозит ему обыкновение спать в одной постели с женой.

Значит, нам необходимо исследовать способы преодоления этих трудностей, которые поверхностные умы могут выставить в качестве аргументов против последнего обыкновения, которое, как легко заметить, кажется нам предпочтительным.

Пусть, однако, параграф, посвященный раздельным спальням, – параграф немногословный, который многие супружеские пары дополнят самостоятельно, – послужит пьедесталом величественной фигуре Ликурга, древнего законодателя, которому греки обязаны самыми глубокими мыслями о браке^[406]. Да сумеют грядущие поколения постичь смысл его системы! И если современные люди чересчур вялы для того, чтобы воплотить ее в жизнь, пусть они хотя бы напитаются могучим духом этого превосходного законодательства.

§ 3. Одна общая постель

Однажды декабрьской ночью великий Фридрих^[407], взглянув на небо, усыпанное звездами, чей яркий и чистый свет предвещал суровый мороз, воскликнул: «Нынешняя погодка принесет Пруссии немало солдат!..»

Эта фраза короля указывает на главное неудобство, каким чреват обычай спать в одной постели. Наполеону и Фридриху пристало уважать женщину в зависимости от числа ее детей, но мужчина, одаренный талантом супруга, должен следовать советам Размышления XIII и видеть в зачатии ребенка не что иное, как способ обороны, которым следует распоряжаться с умом.