В заключение скажем, что мы вовсе не предписываем всем выдающимся мужчинам вступать в брак исключительно с выдающимися женщинами и не разделяем взглядов госпожи де Сталь, весьма неуклюже попытавшейся навязать себя в подруги Наполеону^[312]. Эти двое были бы несчастны в совместной жизни; Жозефина была женой куда более мудрой, чем сочинительница «Коринны» – бой-баба XIX столетия.

Восхваляя тех бесподобных юных дев, которых случай и природа наделили чуткой душой, способной вынести тягчайшее из испытаний – жизнь рядом с одухотворенным существом, именуемым мужчиной, мы имеем в виду те благородные и редкостные создания, образец которых вывел Гете в «Графе Эгмонте» в лице Клерхен^[313]; мы говорим о тех женщинах, которые не ищут иной славы, кроме славы жен, достойно исполняющих отведенную им роль; которые с поразительной гибкостью покоряются воле и желаниям тех, кого природа назначила их повелителями; которые то воспаряют вслед за ними к вершинам мысли, то спускаются на грешную землю и забавляют супругов, точно малых детей; которые понимают все странности и терзания мужских душ и без труда постигают смысл невнятных мужских речей и туманных взоров; которые рады и молчанию, и разговору и которые, наконец, догадываются, что лорд Байрон мыслит, чувствует и наслаждается не так, как простой чулочник или колпачник. Однако довольно, иначе эти картины увлекут нас слишком далеко: наша тема – не любовь, а брак.

Размышление XII

Гигиена брака

Цель этого Размышления – предложить вашему вниманию еще один способ незаметно для вашей жены подавить ее волю и тем предохранить себя от множества опасностей. Речь здесь пойдет о воздействии, какое производят на моральное состояние физические превратности и тщательно продуманная диета.

Сей великий философический раздел брачной медицины, без сомнения, пригодится всем, кто страдает подагрой, катаром и бессилием, всем старцам, которых мы пытались пробудить от спячки в Размышлении об обреченных, но прежде всего он адресован мужьям, у которых достанет мужества пойти макиавеллическим путем того великого французского короля, что попытался осчастливить всех своих подданных ценою жизни нескольких феодалов^[314]. Наша задача совершенно та же самая. Следует отрезать или ослабить некоторые члены для блага всего организма.

Неужели вы всерьез полагаете, что холостяк, который, следуя рекомендациям Стерна, питается настоем из травы ганеа, огурцами и портулаком, а к ушам приставляет пиявок, смог бы восторжествовать над добродетелью вашей супруги? Представьте себе, что некоему гению дипломатии удалось бы навечно приложить к затылку Наполеона припарку из льняного семени или каждое утро ставить ему промывательное с медом^[315], – как вы думаете, смог бы в этом случае Наполеон, великий Наполеон, завоевать Италию? Мучили Наполеона во время русской кампании страшные трудности с мочеиспусканием или нет?.. Вот один из тех вопросов, от решения которого зависела судьба всего мира^[316]. Разве не очевидно, что протирания холодной водой, обливания, ванны и проч. серьезно влияют на работу мозга? Разве в знойный и душный июльский день, когда кожа ваша дышит с трудом, а выпитый залпом стакан лимонада со льдом очень скоро выступает у вас на лбу в виде пота, вам когда-либо случалось ощущать те приливы отваги, прозорливости и мощи, какие так облегчали и услаждали вашу жизнь всего два-три месяца назад?

Нет, нет, железо, замурованное в самый твердый камень, рано или поздно всегда разрушит самую прочную стену с помощью тех невидимых глазу медленных перемен, какие производят наши мучители: зной и мороз. Итак, согласимся, что если климат влияет на человека, то человек, в свой черед, не может не влиять на воображение себе подобных, и зависит это влияние от того, как сильна и могуча его воля, которая поистине созидает окружающую его атмосферу^[317].

Воля творит гениальных актеров, великих поэтов, религиозных фанатиков, ибо все они мастера красноречия – красноречия слов либо поступков; наконец, воля лежит в основе той науки, что нынче еще дремлет в колыбели.

Но эта воля, дарующая человеку такую огромную власть над другим человеком, эта текучая нервная сила, находящаяся в постоянном движении, сама покорна изменчивому состоянию нашего хрупкого организма, подверженного самым различным влияниям. Здесь мы прервем наши метафизические рассуждения и обратимся к исследованию тех обстоятельств, что созидают и безмерно усиливают либо ослабляют человеческую волю.

Не думайте, впрочем, что мы советуем вам пользовать честь вашей супруги припарками, запирать жену в сушильне или запечатывать, как письмо, – нет, это не входит в наши намерения. Мы даже не станем рассказывать вам о чудесах магнетизма, который позволил бы вам полностью подчинить душу жены вашей воле: ни один муж не согласится платить за вечное семейственное счастье этим постоянным напряжением всех животных сил своего организма; нет, мы попытаемся изложить вам великолепную гигиеническую систему, прибегнув к которой вы сможете потушить пожар, лишь только почувствуете запах дыма.

В самом деле, среди привычек парижских и провинциальных модниц (а модницы составляют весьма изысканный разряд порядочных женщин) есть немало таких, которые позволят вам добиться искомой цели, не прибегая к четырем холодным снадобьям^[318], кувшинкам и прочим ведьмовским изобретениям. Больше того, мы оставим Элиану его траву ганеа, а Стерну его портулак и огурцы, слишком явно выдающие намерения противувоспалительные.

Вы поступите по-другому: ваша жена будет с утра до вечера покоиться в тех мягких креслах, что погружают тело в настоящую пуховую ванну.

Всеми средствами, к каким вам позволит прибегнуть ваша совесть, вы будете поощрять исконную женскую склонность не покидать пределов благоуханного будуара, куда почти нет доступа ни свежему воздуху, ни яркому свету, с трудом проникающему сквозь полупрозрачные кисейные занавески.

Описанные нами средства дадут великолепный результат – но не прежде, чем жена ваша выкажет вам живость своего нрава; наберитесь терпения, снесите этот быстролетный натиск – пройдет немного времени, и эта деланная живость исчезнет. Как правило, женщины торопятся жить, но бурю чувств очень скоро сменяет благодетельный для мужа покой.

Разве Жан-Жак чарующими устами Юлии не сумеет убедить вашу жену, что она выкажет бесконечное изящество, если не станет осквернять свой нежный желудок и свой божественный ротик такими подлыми яствами, как истекающая соком говядина или огромное баранье плечо?^[319] Что может быть невиннее и притягательнее, чем свежие, безуханные овощи и румяные фрукты, чем кофе, душистый шоколад, апельсины – эти золотые яблоки Аталанты^[320], аравийские финики, брюссельские cухарики, – пища здоровая и изысканная, которая сообщает женщине некую загадочность и оригинальность, а вам позволяет добиться искомого результата? Предписанная вами диета прославит вашу супругу в светском кругу не хуже, чем новый наряд, милосердный поступок или острое словцо. Пусть любимцем ее сделается не пудель и не обезьянка, а Пифагор^[321].

Не вздумайте подражать тем неосторожным людям, которые, желая прослыть вольнодумцами, оспаривают женскую убежденность в том, что лучший способ сохранить талию – мало есть. Женщина, соблюдающая диету, не толстеет – мысль ясная и положительная; ее и держитесь.

Расхваливайте на все лады тех женщин, которые сохранили свою красоту, потому что по нескольку раз на дню принимали молочные ванны или совершали омовения в любых других жидкостях, расслабляющих нервную систему и оттого сообщающих нежность коже.

Заботясь о драгоценном здоровье вашей благоверной, ни в коем случае не позволяйте ей умываться холодной водой; вода может быть либо теплой, либо горячей – третьего не дано.