Её взгляд скользнул по моему торсу, остановился на мгновение на руке, которой я старался двигать осторожнее из-за раны. Я ждал расспросов, но Елизарова ничего не сказала, только многозначительно хмыкнула.

Искоса глянул на неё, расстёгивая ремень.

— Что? — спросил я.

— Что? — в деланном удивлении приподняла брови она, но в её зелёных глазах плясали лукавые искорки.

Я хмыкнул в ответ. Она, видимо, хотела задать тот же вопрос, что и я ей раньше, но в этот момент за дверью послышались лёгкие, торопливые шаги, которые затихли прямо у нашей двери. Почему у нашей? Да потому что я хорошо запомнил, что в этом тупичке других дверей не было.

Я замер, повернув голову к выходу. Елизарова тоже насторожилась.

Послышался шорох одежды. Я обернулся и обомлел.

Елизарова, не говоря ни слова, стаскивала с себя кофту. Через секунду она сидела на кушетке совершенно топлес. Грудь высокая, упругая, кожа бледная, с веснушками на плечах. Зрелище было… сногсшибательное.

Мой мозг на миг отключился от оперативных задач. Но только на миг.

Раздался щелчок — кто-то снаружи пытался открыть дверь. Ручка дрогнула и поползла вниз.

Времени на раздумья не было. Я сделал два шага, одной рукой обхватил Елизарову за затылок, другой — крепко сжал её ягодицу и резко притянул девушку к себе.

В следующее мгновение наши губы встретились. Поцелуй был страстный, влажный, с животным напором. Она ответила сразу, без колебаний, вцепившись пальцами мне в волосы. Наши тела прижались друг к другу так тесно, что между ними не осталось места для воздуха.

Дверь открылась. Послышался тихий, смущённый писк, но мы не оторвались друг от друга. Поцелуй продолжался ещё секунд десять-пятнадцать, пока я не понял, что если он продлится ещё немного, то приватность нам понадобится уже не для галочки.

Медленно, неохотно, я отстранился. Елизарова смотрела на меня тяжёлым, потемневшим взглядом, губы её были слегка припухшими, а дыхание сбившимся.

Она выдохнула и, высунувшись из-за моего плеча, вполне натурально зло рявкнула:

— Я же просила нас не беспокоить!

На пороге мялась очередная молоденькая девушка, прижимая к груди стопку пушистых халатов и полотенец. Лицо её пылало, а глаза бегали по сторонам.

— Простите… я… я принесла халаты. И… мне велено узнать, не желаете ли вы напитки? Закуски? Шампанское?

Я отпустил Елизарову, развернулся и пошёл к двери, загораживая собой вид на неё. Девушка отвела глаза, уставившись в пол.

— Благодарим, — сказал я спокойным, немного севшим от возбуждения голосом. — Еды и напитков не нужно. А вот что нам действительно нужно, так это полное уединение. Вы можете это обеспечить?

Девушка закивала так усердно, что, казалось, вот-вот сломает свою тоненькую шею.

— Да, конечно! Я… я передам всем, чтобы вас не беспокоили.

— Спасибо, — я улыбнулся ей самой обезоруживающей улыбкой, какая только нашлась в моём арсенале. — Вы очень любезны.

Девушка, бросив боязливый взгляд в сторону Елизаровой, пулей выскочила из кабинета. Я закрыл дверь.

— Сервис здесь, прямо скажем, на троечку, — буркнула Елизарова, принимая из моих рук халат. — Постучались бы хотя бы.

— Если верить отзывам, вы не правы, — я не удержался от смешка, заканчивая переодеваться. — Видимо, девчонка новичок.

— Ой, всё, — отмахнулась Елизарова, стаскивая под халатом штаны. — Идите уже, разведывайте территорию, глас народа и поборник справедливости. И… будьте осторожны.

Я шутливо изобразил поклон.

— Слушаюсь и повинуюсь, госпожа завуч. Не уходите далеко… без меня, — со значением добавил я и подмигнул. Щёки Елизаровой покрыл яркий румянец. Видимо, осознание произошедшего только сейчас настигло её.

Повернувшись, я вышел в коридор, тихо прикрыв за собой дверь. Сначала дело, ну а о произошедшем мы поговорим позже. Думаю, разговор этот неизбежен. Довольно хмыкнув в ответ на свои мысли, я бодро зашагал по коридору.

Первые пятнадцать минут прошли в изучении планировки.