Работники ушли с премией, а Уля расставила предметы быта и монеты в серванте, не слишком нужном, но выполненным из натурального дерева и эффектно выглядевшим, поэтому ставшим частью интерьера. Зато теперь и сервант и клад засияли, причем буквально. И кроме любимого братца добрым словом хорошо вспомнилась и родная бабушка.

Денис, добрый человек, периодически отвлекал занятным вопросом «А ты где клад закопать планируешь?». Она пока не планировала, но, кажется, пришла пора, хотя если учесть ненавязчиво перепрятанные богатства в доле шутки обнаруживалась суровая реальность.

Почему-то эти две недели вместе позволили сделать дом полностью домом, обычным и семейный гнездом, каким и планировал его братец. А еще возникало непривычное ощущение медового месяца, ни разу не испытанного в жизни, но кажется чем-то созвучного с ее нынешнем состоянием. Уля занялась непривычным делом — размышлениями о личном в свободные минуты и этого личного выходило многовато. Благо свободных минут предоставлялось немного, то Денис составит компанию, то кто-то в гости заедет. Удивительным образом совпало, что за эти две неделе к Уле не заглянул разве что ленивый. Заехали свои друзья — приятели, появились более- менее знакомые друзья брата, зашли почти совершенно незнакомые «тоже друзья». И если люди искренне восхищались новым видом, приходилось признавать факт знакомства с Колькой. Потом шел показа, рассказ о планах, знакомство с Денисом, обсуждение «за жизнь» и демонстрация клада бабы Поли, после чего разговоры продолжались по новой. это все создало удивительную атмосферу и ощущение нереальности. Зато поддержка Дениса за спиной придавала стабильности и спокойствия.

Причину паломничества пояснил как Денис:

— Надо посмотреть, кому они тебя доверяют.

— Очень смешно!

— Очень. Ты переехала в дом брата, привела сюда меня, значит все серьезно.

— И все такие эмоциональные — жить нормально не могли пока не убедились в моем благополучии? — поддела Уля.

— Примерно. Ты заметила сколько людей здесь бывало?

— Толпа, Колька общался либо в мастерской, либо здесь особенно последние лет пять. Я неудачно шутила, что он дом до смерти стоить будет и не успеет закончить.

— Все еще больно?

— Все еще дико. Никак не могу понять, когда все настолько изменилось? Как я за столько лет не увидела? Я же не дура, но все прошло мимо потому что боялась смотреть?

— Не хотела смотреть, но не из-за сомнительных дел, а из-за брата. Насколько понял, его всегда было слишком много. Он, окружение, дела, планы…

— И?

— Ты просто банально от всего этого уставала, учитывая совместный быт.

— Допустим, поэтому чтобы не нервничать отворачивалась в другую сторону?

— Именно. Со временем, если бы он умер и завел свою семью ситуация изменилась, напряжение ушло и все сгладилось. Вы же были по-настоящему близки.

— Он всегда отшучивался, зачем заводить свою семью, если у него она уже есть, — перебила Уля, поглаживая кота.

— Так он это и воспринимал, а тебе хотелось иного. Мужа подобного брату ты бы даже в страшном сне искать не стала.

— Да, в этом ты полностью прав.

— Ты с самого начала рассказывая о нем выражалась эмоционально.

— И?

— Ульян, подумай — что оставляет в нас эмоции? Какие события мы помним и проносим сквозь года?

— Хотела бы обрадовать, что позитивные, но да, злость запоминается лучше.

— Ты злилась не только из-за смерти брата, но и на него самого.

— Не сморю. До этой умной мысли я тоже дошла. И хотя звучит не хорошо, я рада что он умер и все его махинации не всплыли. Брат — заключенный, наверное, не то что мне требуется для счастья.

— Уля, — укоризненно произнес Денис. — Твой брат вышел бы сухим из любой аферы, кроме разве что совсем крайних случаев.

— Ага, судя по возникшей суете, ты прав, — иронично согласилась она.

— Прав, — на редкость серьезно кивнул тот. — Когда возникла суета? Когда ни ему, ни тебе ничего нельзя предъявить? И то, скажу откровенно, она такая поверхностно — демонстративная, захотели бы найти — копнули глубже. Обыск в доме после шести лет со смерти это сильно, а главное результативно.

— Они же нашли тайники!

— Да, и радостно отчитались, но вот нормального к делу ничего не добавилось. Не знаю, каким образом, но более чем уверен, что Колька выкрутился бы.

— Возможно.

— Уля, даже спустя шесть лет люди ощущают за собой долги. Это при нашем то менталитете!

— Ладно, возможно ты прав, особенно если вспомнить, как тебе долги отдают спустя десять лет.

Оказывается, ее работяги не просто так согласились заняться домом, а потратили время подвинув другую работу, потому что десяток лет назад где-то там Денис что-то хорошее сделал. Подробности не разглашались, но люди сочли нужным приехать и помочь.

Вот и отвечай после этого на вопрос — какого мужчину она выбрала?

Интересного, умного, красивого, веселого, доброго, заботливого, нежного, а главное любящего. Наверное именно этого ощущения Уле всегда подспудно не доставала и пусть любовь мужчины не сравнится с братской, но именно с Денисом Уля снова ощущала себя в безопасности и тепле. Давно забытые, но такие нужные и важные эмоции.

При разговорах была легкость и даже неприятные темы, такие как Ритка, не вызывали отторжения хотя и не добавляли радости, но это жизнь. И как посмеялся Никитка «Одно хорошее дело она сделала, свела вместе двух замечательных людей, поэтому пусть земля ей будет пухом!». От рукоприкладства удержал Денис, но пару тычков он все равно словил.

А еще почему-то Уля стала достаточно благонадёжной, чтобы приходить в гости всем семейством. И хотя они и раньше пересекались, но за эти две недели почти никто из мужиков не появился в одиночестве, предпочтя захватить дражайшую вторую половину, а некоторые еще и потомство.

Денис веселился:

— Вот так, гроза чужого женского счастья, теперь ты полностью занята мной и поэтому безопасна.

— А раньше значит, не была?

— Ты ассоциировалась с Колькой, значит сразу становилась очень близкой, поэтому нет.

— Охренеть

— Полностью с тобой согласен. И каждое утро, смотря на тебя меня накрывает именно это ощущение — охренеть как мне повезло!

В коем-то веке слов у Ули просто не нашлось.

Полгода спустя.

Суета с утра и попытка по телефону разрешить неразрешимое. Денис организовывал себе транспорт и понимал — ближайшую неделю придется ездить на такси.

— Ден, не суетись ты так, — лениво расслабленная Улька в халате сидела в кресле и гладила Фея. — Возьми Малышку. В страховку я тебя вписала, сама доберусь на такси. Все равно весь день в магазинах проведу, а вечером заберешь или сама приеду.

— Ты без колес справишься? — удивился он от всей души.

Представить Ульку пешеходом оказалось не просто.

— Вот не надо наговаривать. У меня Малышка полнедели около квартиры стояла, пока если ездить никуда не требовалось! — возмутилась она.

— Да, извини. Забыл.

Сборы, суета с перекладыванием документов и прощание в дверях, несмотря на стойкое желание остаться. Регулировка машины под свои габариты, разница в росте и комплекции у них более чем существенная заняла пять минут. Привыкание к непривычной неповоротливой технике — час. Глядя на Ульку, управление выглядело проще, но в реальности Хаммер оказался с характером и подвохами.

Первые сюрпризы начались на трассе, где его остановили для проверки документов. Служивый под сорок долго и пристально изучал страховку и ТС, когда до Дениса как до жирафа дошло:

— С Улькой знакомы или Кольку знали?

— Кем ей приходитесь? — тут же поддержал тему гаишник.

— Как согласиться выйти — стану мужем.

— А… понимаю. Удачи, — пожелал он приветливо и от души, тут же вернув документы.

Выяснение и планирование на новом месте заняли полдня. Потом пришлось поторопиться на обратном пути и тут же нарваться на патрульную машину. Радости от собственной оплошности это не прибавило. Давешний мужик, подойдя, вместо оформления штрафа, вдруг сказал: