А вечером были танцы, разные места в одном из районов, видимо, родном для Хуана. Совершенно разные партнеры. Срочно освоенное искусство диалога глазами…

Прогулки по вечернему городу среди толп таких же отдыхающих. И, разумеется, Лера не устояла и последнюю пару ночей провела в объятиях Хуана. Так сказать, «поняла» намеки, высказываемые с первого дня.

В последний день Хуан любезно отвез ее в аэропорт, эмоционально попрощался, опешил от полученных чаевых и заверил, что он ее лучший друг вовек. В целом Лере понравился этот парень и его деловая хватка, поэтому девушка записала его почту и оставила свою. Мало ли что может потребоваться дома.

Уже сев в кресло самолета, она позволила себе выдохнуть и расслабиться. Забег длиною в двести сорок часов закончился. Эмоциональный подъем тоже завершен. Да, все было великолепно, но она к такому не готова. Она от этого ажиотажа и бесконечного праздника весьма устала. И как же хорошо лететь домой…

Если дорога туда была долгой, то обратно пролетела мгновенно. Девушка всю дорогу проспала, она даже пересадку помнила в полусне. К счастью, дома ее встретил отец, первым делом спросивший:

— Где ты нашла чемодан с тебя ростом?

— Здесь. И не с меня, а только вполовину. Как я рада вернуться домой.

— В грязь и холод?

— В тишину и спокойствие.

— В этом случае рад, ты дома…

Дома вопреки предположениям Леры царил раздрай. У родителей временно жил брат. На резонный вопрос «а что случилось?» последовал весьма эмоциональный ответ. Малопонятный и невнятный, но очень насыщенный.

Чуть позже, когда Лера скинула часть сувениров, мама пояснила ситуацию. Оказывается, у брата крупные проблемы в семье: у жены обнаружилась форма рака, тяжелая, плохо поддающаяся лечению и коррекции. Кроме этого, сама Ольга решила лечиться нетрадиционными методами, пока плохо помогающими. Брат сопротивлялся, настаивал на специализированных зарубежных клиниках, организовывал, а в последний момент она передумывала и уезжала в глушь, для исцеления природой. Итог вышел неутешительный. Брат устал от проблем и отстранился. Ольга осталась со всеми трудностями одна.

Позже, устроившись на кухне вместе с братом, Лера, рассказав о поездке, подняла неприятную тему:

— И что ты будешь делать дальше?

— Разводиться. Мы уже разводимся, — негромко отозвался он.

— Ясно. Помощь нужна?

— Нет.

И через пару секунд:

— Ты тоже считаешь меня ублюдком, уходящим при возникновении трудностей?

— Нет, не считаю. Конечно, во многом во мне говорят эмоции, ты мой любимый брат, а Ольга никогда не нравилась. Во-вторых, я всегда чего-то подобного ожидала.

— Почему? — искренне удивился он.

— Знаешь, ты, наверное, не поймешь, но мне с самого начала казалось, что она тебя использует. Ты, брак с тобой — это некая ступенька. Правда, всегда оправдывала карьерой, да и ты такое говорил.

— Это нормально, я во многом выбирал жену исходя из логики, в частности — учитывая ее работу. Романтик ты местного разлива, — тепло закончил он фразу.

— Может, и романтик, но правая в главном. Знаешь, наше женское, интуитивное стремление — привязать себя к мужчине, или его к себе, с помощью детей. Осознанное, неосознанное, просто стремление продлить род с подходящим партнером. Не знаю, как привольно сказать. Почему Ольга этого не сделала? Ты не был этим самым партнёром… вы даже совместного хомячка не завели, да и цветов нет.

— И что?

— Не было общего гнезда, на мой взгляд, — пожала плечами Лера.

— Ты не права, мы изначально договорились подождать с детьми.

— Сколько подождать? И с цветами тоже? — поинтересовалась Лера. — И означает ли твоя неторопливость подтверждение моего предположения. Ты тоже сомневался в Ольге, не так ли?

— То она, то я, — хмыкнул он. — Ты уж определись со стороной.

— Вы оба. Вам обоим не нужен этот союз. И знаешь почему? Дома она тоже пыталась распоряжаться, замечал? Сам знаешь, маму считают жестким судьей и этакой «бой-бабой», но дома она не такая.

— Да, помню твой шок, когда ты впервые попала в суд, — улыбнулся он. — У тебя даже на лице такое недоумение было написано. Словами сложно передать.

— А вы дома тоже делили власть, постоянно делили. Какое-то время все было нормально, а потом надоело. Знаешь, мне очень понравилось в Аргентине: эти эмоции, краски, события, запахи, цвета… да все, но для меня это был забег на двести сорок часов. И я была искренне рада, когда он завершился.

— Да уж, понял.

— Подумай сам. Ты же весной говорил, что будешь разводиться. Мне мама сказала, — поспешно пояснила Лера. — Или я что-то не то говорю?

— То. Планировал, но потом болезнь…

— Уйти было нехорошо, жена больна, социум и окружение не поймут, да и сам себя винить будешь. А теперь наступила такая точка, когда уже все равно. Общественное мнение — вещь важная, но не настолько.

— Лерик, меня можно не убеждать, я по эту сторону баррикад. Но остаются проблемы репутации. Терять ее не хотелось бы…

— Знаешь, тогда — ты только не злись — может, не торопиться с разводом?

Брат поменялся в лице, и Лера мигом добавила:

— Выслушай. Я не предлагаю тебе вернуться к Ольге. Просто не разводись. Насколько я поняла из слов мамы, после лечения в Германии станет либо лучше, либо… никак. Так ведь? Ты же все равно собирался участвовать финансово. Подожди, два — три месяца перерыва ничего не изменят, так? В крайнем случае все останется как есть, но тогда ты просто продолжишь развод. Если она поправится, ты не бросишь больную жену, верно? Если умрет… смерть изменит все.

— Предложение здравое, но жить так я не хочу. Переезжать Ольга отказывается.

— Перебирайся в мою квартиру.

Подарок родителей на окончание учебы сдавался все эти годы.

— Там договор на год.

— До какого момента? Да и вообще — расторгнешь, мне понадобилась квартира, я планирую сюда вернуться после окончания учебного года. А там ремонт делать нужно и все такое прочее. Ну, потеряю я в деньгах за месяц аренды.

— За два.

— Пусть за два. Твое спокойствие стоит дороже. Правда!

— Спасибо, Лерик.

— Не за что.

Тягостное ощущение пропало. Брат встряхнулся и, увидев цель впереди, направился к ней. Хорошо, когда мир видится так, ей подобного не хватало.

Приехав к себе, девушка осмотрелась и поняла: ее здесь держат две нити — работа и подруга. Но работу можно будет найти в Питере, а Лю никуда не денется, если дружба настоящая.

Надо возвращаться… бегство длинную в несколько лет ничего не изменило. Время идет, морщинки углубляются, а сама Лера застыла в том состоянии, в котором убегала из Питера. Убежать далеко и спрятаться глубоко…

Пришедшая в гости Лю восхитилась обувью, поохала над одеждой и похвасталась:

— А я пошла на первое занятие танго! Ладно, хватит хандрить, рассказывай про головокружительный роман с Хуаном, из-за которого ты сама не своя.

— Знаешь, Хуан сказка, но тут другое выплыло. В общем, слушай…

Работа. Танцы, на которых девушка смогла снова и снова рассказать об Аргентине. Вот, казалось бы, мелочи, чуть другая постановка рук. Немного иной наклон корпуса, но все заметили, что Лера движется иначе.

Рассказы на уроках испанского об Аргентине. Не монолог, а беседа, обсуждение с вопросами, уточнениями нюансов и тонкостей.

Работа, ученики, сроки, зима и капель. Последнее отвлекало всех от серьезности и рабочего настроя. Лере было сложнее настроиться на уроки, ученикам ее слушать, но тем не менее все более-менее привыкли.

Новые уроки репетиторства, подготовка к ЕГЭ, всегда активизировавшаяся по зиме.

Обычная жизнь, знакомая, привычная и своя до крайности, с одной-единственной поправкой. Лере она совершенно не нравилась, точнее, все устраивало, все было нормально, привычно, комфортно, но однажды возникшая мысль: «Не хочу, чтобы через десять лет все было точно так» ее потрясла. Она не хотела точно так же просыпаться на этой кровати через десять лет, быстро собираться и идти в школу. Больше не хотела. Да, учительство — это необычно, интересно и как бы полезно, но с нее хватит.