Наверное, правду говорят: мыслить нужно позитивно. Негативная умственная энергия воплощается в реальные неприятности.

Она что-то такое почуствовала еще у калитки. Та оказалась не заперта, чему, впрочем, не стоило особенно удивляться, зная Васенькину рассеянность.

Но дверь дома тоже не на замке была!

– Васенька! Васенька, ты дома? – обеспокоенно позвала Наталья Максимовна с крыльца.

Руки у нее были заняты кастрюлей с борщом, потянуть на себя приоткрытую дверь нечем. Пришлось просунуть ступню в щелку у косяка и, как клюшкой, поддеть. Чуть голеностоп не вывихнула!

Сердясь на Васеньку, рассеянного идиота, из-за которого она должна проделывать опасные упражнения с дверью и кастрюлей, Наталья Максимовна протиснулась в сени. Там снова сладким голосом с ноткой яда позвала бывшего зятя – и снова не получила ответа. Из вредности протопала в кухню, как была, в уличной обуви (все равно у Васеньки полы немытые), хотела покликать зятя – и лишилась дара речи.

И заодно борща!

Тот выплеснулся из кастрюли, грохнувшейся на пол, едва Наталья Максимовна оказалась в кухне.

Там пол, и стол, и белая раковина мойки были заляпаны кровью!

А у диванчика, тоже испещренного пятнами, неопрятной кучей лежали прекрасно знакомые Наталье Максимовне вещи: розовые штаны и толстовка – любимый спортивный костюм Элечки, испачканный грязью и алыми пятнами!

– А наша Петрова молодец! – сказал Михалыч и даже пальцем на Дашу указал. На тот случай, если кто-то не знает, что это она их Петрова.

Не лишняя предосторожность, кстати. В редакции «Хорошего дня» Даша работала без году неделя и с некоторыми представителями коллектива еще не встречалась. С бухгалтером, например. Из всех коллег она пока контактировала только с двумя другими дежурными редакторами и Михалычем – главным в их СМИ.

СМИ было так себе – мелкое, желтенькое, работа в нем не представлялась Даше мечтой, но с чего-то же надо начинать. Литинститут – не тот вуз, выпускников которого расхватывают по-настоящему солидные и денежные работодатели, в пресс-службу «Газпрома» или «Норникеля» с его дипломом просто так не возьмут. Маринку, лучшую подружку Даши в студенческие годы, взяли в «прессуху» РУВД, но тоже не просто так, а по протекции папы, полковника полиции. У Даши же папы не было, а мама преподавала математику в школе, ей и редакция «Хорошего дня» для начала сгодилась. Потом-то, надеялась Даша, она в какое-нибудь приличное СМИ перейдет.

– Петрова где-то выцарапала суперновость! – сказал Михалыч и посмотрел на Дашу необычно внимательно. – Колись, Петрова, что у тебя за источник? Это ж невиданное дело: «Хороший день» опередил всех конкурентов, теперь даже федералы на нас ссылаются!

– Просто надо знать, где искать, – отговорилась Даша, делано простодушно похлопав ресницами.

Сдавать свой источник она не собиралась. Маринкиному начальству это могло не понравиться. Хотя федералы и сами бы «выцарапали суперновость», если бы мониторили сводки райотделов, а не ждали релизов из главка.

Маринка позвонила Даше вечером после работы и победно доложила, чем-то вкусно хрустя и чавкая:

– Свершилось! Черного Ворона настигло мое проклятье!

– Где настигло, как настигло? – забормотала Даша, по новой журналистской привычке спеша прояснить подробности. Потом до нее дошло: – Ты про нашего Воронова, что ли?!

«Их Воронов» был противным дядькой-преподом, занудным и совершенно не понимающим реальной жизни! Он сочинял неплохие сюжеты и раз в год выдавал крепкий триллер, но психологию собственных студентов не знал абсолютно и контакта с молодежью упорно не находил. Маринку трижды гонял на пересдачу, из-за чего та в конце концов злого препода прокляла! Мог бы и посочувствовать девушке, разрывающейся между учебой и личной жизнью. Сам, что ли, никогда не был молодым?

– Про нашего, про нашего! – злорадно подтвердила Маринка. – Ты знаешь, где он сейчас?

– На кафедре или в аудитории.

– А вот и нет! – Маринка ликовала. – В ИВС он! Задержан по подозрению в убийстве!

– Кого?! – охнула Даша.

Злой препод запросто мог убить кого-то вроде Маринки. Если вдуматься, той еще повезло – всего тремя пересдачами отделалась.

– Своей жены! Уже бывшей.

– Бывшую-то зачем? – не поняла она.

– На почве лютой зависти, я думаю, – с удовольствием объяснила Маринка. – Его жена, то есть бывшая, – это же Элла Лютикова.

– Та самая? – наконец-то заинтересовалась Даша.

Элла Лютикова ворвалась в отечественную литературу с произведением в жанре молодежной прозы – лихо закрученным остросюжетным романом-фэнтези из жизни студентов магакадемии. Первая же ее книга – невиданное дело! – сподобилась привлечь читателей, разошлась огромным тиражом и еще получила пару премий. По мнению Даши, это и было настоящим сбывшимся проклятьем для Воронова: сам-то он за десять лет в литературе так и не выбился из середнячков.

– И как же он ее убил?

– Кроваво! – Маринка даже чавкать перестала.

– А конкретнее?

– Конкретнее пока не скажу, тело еще не найдено. Но это же не повод не задержать Черного Ворона по подозрению?

– Не повод, – согласилась Даша, уже прикидывая, как подать сенсационную новость.

Противный препод Воронов ей тоже очень не нравился. Чего его жалеть, раз он совсем уже того – людей убивает!

– Не убивал я ее, – устало и почти безразлично, а потому совсем неубедительно сказал он, кажется, уже в сотый раз. – Зачем мне убивать свою бывшую, сами подумайте? Мы оба взрослые умные люди, расстались – и все, нет проблем.

– Лукавите, Воронов, – тоже устало и почти безразлично заметил следователь – лысоватый обрюзгший мужик с вялым ртом и водянистыми глазами.

С него можно было писать провинциального маньяка-убийцу – самая подходящая внешность.

– Во-первых, с гражданкой Лютиковой, являющейся вашей законной супругой, вы официально не разведены. Вы разошлись, да, точнее, разъехались, оставив в пользовании супруги общую двухкомнатную квартиру в городе, а сами переселились на вашу дачу в деревне…

– Это не наша дача, а мой отчий дом! – зачем-то возразил Воронов. – Там жили мои предки, а Элка… Элла бывала только наездами. У ее матери дом на другом конце деревни, вот там она летом появлялась частенько…

– А на полпути между тем домом и вашим деревенский пляж, где вы когда-то и познакомились с будущей супругой, – откровенно скучая, покивал следователь с внешностью маньяка. – Я помню, вы это уже говорили. Суть в том, что у вас была причина убить супругу до развода: теперь не придется делить имущество, вот и мотив.

– Не убивал я Элку, сколько раз повторять одно и то же!

– Не надо повторять одно и то же, – сговорчиво согласился следователь. – Скажите что-то новое: например, где вы спрятали тело? В лесу, а, Воронов? Или в реку сбросили?

– Послушайте, вам непонятны мои слова? Я упрощу свой рассказ максимально. – Воронов прикрыл глаза, восстанавливая в памяти тот роковой день. – Был полдень, в это время у меня всегда ланч. Я сидел за столом на веранде, когда увидел Элку. Она шла по улице с трехлитровой банкой березового сока, поскользнулась в луже и опрокинулась на спину. Банка подлетела и упала на нее.

– Ну да, ну да: несчастный случай, а не убийство, – ухмыльнулся следователь. – Это не вы гражданку Лютикову, это ее банка с соком пристукнула!

– Что вы придумываете? – Воронов рассердился. Придумывать – это всегда было его дело. Он такие сюжеты сочинял – были бы бестселлеры, если бы издательство хоть копейку в продвижение вложило. – Не пристукнула ее банка! Только глаз подбила и нос расквасила. Я, конечно, пригласил Элку зайти в дом, привести себя в порядок и отлежаться немного. Даже предложил отвезти ее в город, но она не согласилась. Сказала: «Ты совсем уже того? Что подумают люди, если я вылезу из твоей машины вся мокрая, грязная и с расквашенной физиономией? Тебе своей репутации не жалко, так о моей хоть немного подумай! Я же теперь знаменитость, меня журналисты подкарауливают!»