Я скрыл сестру от ее мужа. Не совсем мужа — там история у них не очень веселая. Он обманул ее, она забеременела. Детей он не хотел, она тайно родила. Ее преследовали, и ей надо было бежать. Я сделал так, что ее личность исчезла отовсюду. Со всех камер в городе стер ее лицо. Это преступление, но сестра в безопасности, и ради нее я бы еще раз рискнул. Только вот один я бы не справился, и мне пришлось просить помощи у моего начальника. Он не отказал, но в итоге кто-то слил информацию, и Алла, мать Миланы, узнала об этом. Она решила припугнуть меня тюрьмой, но мне все равно. Тогда она нашла второй козырь. Она решила рассказать все Булату и сдать сестренку. Решила сказать, что у этого человека родился ребенок на стороне.

Думал, разыграю сцену, пока не придумаю, как перепрятать сестру, но не думал, что Милана беременна. Не могу поверить, что ребенок не от меня.

В голове ее слова о беременности звучат, вспоминаю, как я выбегаю из квартиры. Едва не сбиваю какого-то парня. Он ей в дверь тарабанил, а я, как самый настоящий ревнивец, даже слушать не стал.

Набираю своей малышке еще раз, но там вновь автоответчик. Неприятное предчувствие расползается по телу.

От метро бегу к ее дому. Легкие заходятся жаром, но я не останавливаюсь. Звоню в домофон, но там тишина. Никто не отвечает.

Отхожу чуть в сторону и на окна смотрю. Она не могла уехать. И я точно знаю, что сегодня у нее нет пар в институте.

Дверь открывается, кто-то выходит, и я хочу проскочить, когда понимаю, что передо мной теща.

Она вновь смотрит пафосно и надменно. Плевать. Бедность не порок. Порок — ее снобизм.

— Что ты все сюда таскаешься?

— Ходишь, — поправляю ее, а она вопросительно бровь выгибает. — Правильнее говорить: почему сюда ходишь. Но вам виднее, вы же, кажется, Кембридж оканчивали. Никак не могли ошибиться.

Она челюсть сжимает, а я не могу не насладиться триумфом. Давно заметил, что мое спокойствие на нее действует как самая настоящая красная тряпка на быка.

— Как ты смеешь, бездомное отродье?

— Тут вы вновь ошиблись. У меня есть дом, а значит, бездомным я никак не могу быть.

Она руки в кулаки сжимает, а я понимаю: давно надо было дать отпор этой женщине. Терпел ее ради Миланы, но сейчас у нас своя семья, хочет — принимает этот факт, хочет — нет.

— Не смей так со мной разговаривать. Я давно говорила, что по тебе тюрьма плачет. Надо дать делу ход.

— Дайте. Только сами пострадаете, — делаю шаг чуть ближе к женщине, чтоб она слышала все. — Мы расписались с Миланой, и она ждет от меня ребенка.

Моя теща охает и рукой рот прикрывает. Глаза бегают по сторонам, точно боится, что кто-то мог нас услышать.

— Что ты только сказал? Милана бы никогда не пошла на такой шаг, не сказав мне.

— Видимо, вы не так близки, чтобы она вам что-то рассказывала.

— Она замуж выходит.

— Она уже замужем, — сдерживаясь из последних сил, отвечаю своей теще.

— Значит, вы разведетесь. Точнее, брак вообще недействительный. Вы не жили вместе.

— Вы не расслышали? У нас ребенок будет.

— Это ты не расслышал! — сдерживаясь из последних сил, она старается не кричать. — У нее ребенок от другого мужчины. Она сейчас с ним ресторан выбирает и меню на свадьбу утверждает.

— Это не может быть правдой.

— Поехали, — она улыбается и чуть отходит к своей машине.

Я стою на распутье. Не знаю, что именно мне делать. Милана ведь звонила, а эта женщина, мягко сказать, не любит меня. Она и до этого момента пыталась меня убрать с дороги, а сейчас точно избавится. Милана не сможет выйти замуж. Она и так замужем. А сейчас я ей точно не дам развод, потому что не могу поверить, что она ждет ребенка от другого. Это просто невозможно. Не такая она.

Сажусь в машину, и мы едем в самый центр. Теща останавливается напротив фешенебельного ресторана. Он самый дорогой в городе, кажется, только ленивый о нем не знает.

Смотрю на крыльцо этого элитного ресторана и вижу ее с тем парнем, которого я едва не сбил тогда в подъезде. Рядом с ними женщина и мужчина стоят. Они им что-то говорят, и он ее за талию обнимает, а она улыбается ему.

— Эти люди нашего круга, Максим. Она не рассказала о вашей свадьбе только по одной причине, — женщина ко мне разворачивается, — она стесняется. И ребенок от этого парня. Не понимаю, с чего ты взял, что она от тебя забеременела.

Сжимаю челюсть, чувствуя себя полным лохом. Идиотом. Но непонятно только одно: зачем она вообще со мной связалась? Был же этот мажор, статусный, при деньгах, чего с ним сразу не замутила?

Алла набирает номер и ставит на громкую связь.

— Да, мама, — слышу ее голос и замечаю, как она чуть в сторону от той компании отходит.

— Милана, вы уже договорились о дате свадьбы?

— Да.

— Я записала тебя на консультацию. Скажи Эмину, что ему тоже надо зайти к врачу. Врач расскажет о первых месяцах беременности.

Не слушаю дальше весь этот бред. Какой-то цирк.

— Видишь, Максим, тебе совсем тут не место.

— Не место, говорите? — цежу сквозь зубы, замечая ее улыбку. Весело ей? Вот сейчас вместе и повеселимся.

Выхожу из машину и уверенно направляюсь к той компашке. За спиной слышу возгласы своей тещи, но мне плевать. Плевать даже на то, что она точно меня посадит. Сейчас я хочу испортить ей свадьбу. Испортить ей жизнь так же, как и она мне.

Милана

Я совсем не знаю, куда себя деть. Я не могу так поступить с Максом. Мне надо рассказать ему, что я соврала, а потом… потом поговорить с Эмином. Мама слишком далеко зашла. И как бы я ни хотела, но стоит снова позвонить отцу. Пусть кричит, не соглашается с моим решением, запрет меня дома, но я смогу сохранить ребенка и не выходить замуж за Эмина. Не ломать жизнь еще и ему.

Снимаю отца из черного списка и набираю его номер. Как же все это по-детски. Черный список, не разговаривать, обижаться. Он ведь старался все делать для меня, а я даже не захотела его понять.

Набираю отцу, но меня переводят на автоответчик.

Ничего страшного. Скорее всего, он на деловой встрече. Перезвонит. Он ведь всегда перезванивал, и мы находили компромисс.

Отсылаю сообщение с просьбой перезвонить мне и снова наматываю круги по кухне. Думаю и размышляю о том, что мне делать.

Решаю набрать Максу, но он тоже не отвечает. Хочу написать ему сообщение. Сказать, что этот ребенок его и я соврала из-за… ревности, но понимаю, что такое нельзя писать в сообщении. Нужна личная встреча.

Смотрю на время и еду на встречу к Эмину.

Не представляю, как буду смотреть ему в глаза, после того как мама выставила все так, что мы переспали. Не просто переспали, а что он лишил меня невинности, а спустя две недели она объявила о моей беременности.

Мне ведь до сих пор не дает покоя та кровь на кровати. Она не моя. Значит, Эмин и вправду с кем-то был в ту ночь, и мне совсем не хочется думать, что эта та девушка, Вика, и у них все серьезно.

Подъезжаю к ресторану и замечаю машину Эмина. Завидев меня, он сразу выходит и ко мне идет.

— Привет, — произносит он, но я вижу — что-то изменилось в нем. Раньше он вел себя открыто, шутил и улыбался, а сейчас… Мама смогла всем жизнь отравить. — С тобой все хорошо? Как беременность? Была у врача?

Его вопросы мне еще большую боль причиняют. Царапают изнутри. Едва ли не вспарывают внутренности. Это самая настоящая пытка. Я не такая. Я не мама, не смогу сломать жизнь хорошему человеку.

— Эмин, — хватаюсь за его руку и смотрю прямо в глаза. — Нам надо поговорить.

— Конечно. Если ты беспокоишься по поводу жилья, то я уже освободил часть шкафа, ты можешь понемногу переезжать…

— Эмин, все не так, — слова застревают в горле, но я должна с этим справиться. Должна ему признаться. — Ты будешь меня ненавидеть, но этот ребенок… я… все не так.

— Ты о чем? Что-то случилось? Ты не переживай, я сейчас наберу другу, он у меня медик, и мы все решим.