– Нет, мне… нужно… чтобы ты пошёл со мной. Как мой парень.

Тишина повисает между нами. Только настенные часы нарушают её, нагло и безжалостно отсчитывая секунды до его ответа. Придушила бы эту секундную стрелку… но лучше бывшего.

– Мира… Александровна…

Та-а-ак. Официоз – это не есть хорошо.

– У меня есть невеста, и…

– Я знаю, – киваю я, всё ещё лелея надежду, что смогу его уговорить. – И я не претендую. Аня замечательная девушка и мы ей всё объясним. Уверена, она войдёт в положение. Скажем… что это корпоративный тимбилдинг! Или правду, что ты спасаешь меня…

– Мира… – Егор вздыхает. В его взгляде столько неподдельной жалости, что мне хочется провалиться сквозь пол. – Просто не ходи на ужин. Скажи, что заболела. Что много работы.

Притвориться больной или заваленной работой. Это было бы чудесно, если бы Вероника уже не подключила свои «связи». Теперь у меня нет и шага в сторону. Я обязана пойти.

– Не могу, – выдавливаю я.

Ситуация с вызовом «папы» всплывает перед глазами так ярко, что я зажмуриваюсь на мгновение.

– Прости, – он качает головой. – Я тоже не могу поступать так с Аней.

– Да, – я делаю глоток кофе и кривлюсь от привкуса в горле. – Я понимаю. Забудь. Сама не понимаю, что на меня нашло.

Понимаю. Всё прекрасно понимаю. Безысходность на меня нашла. Чёртова безысходность.

Егор кивает и выходит. Я остаюсь одна. Со всей этой ситуацией и мыслями, что идти придётся одной.

И это полное фиаско.

Я возвращаюсь к стойке регистрации через пять минут. Натягиваю дежурную улыбку и только теперь понимаю, насколько она неискренна. А ведь я так любила свою работу. И до сих пор люблю. Если бы этот козлина не припёрся в мой отель со своей… свадьбой. Чтоб его!

Внезапно моё личное пространство нарушает вихрь цвета. Перед стойкой возникает девушка в пуховике невероятного сиреневого оттенка и с прической, которую можно описать только как «искусственный беспорядок, над которым бились час». Она опирается на стойку локтями и смотрит на меня с преувеличенным интересом.

– Слушайте, а вы случайно не знаете, что тут вообще можно делать, кроме как кататься с горы и есть? – спрашивает она, ни «здравствуйте», ни «пожалуйста».

Я включаю режим «вежливый администратор» №3 (для гостей, которые явно соскучились по вниманию).

– У нас есть спа-комплекс, крытый каток, экскурсии на ратраках, дегустация…

– Скучно, – перебивает она, делая кислую мину. – Всё это есть в любом нормальном пятизвёздочнике. А что-нибудь… авантюрное? Неформальное? Где можно понаблюдать за живыми людьми и их драмами?

Она смотрит прямо на меня. Её глаза – зелёные, очень живые – будто сканируют меня на наличие скрытых «драм».

– К сожалению, наблюдение за другими гостями противоречит политике конфиденциальности отеля, – сухо отвечаю я, перекладывая бумаги.

Но она не отстаёт.

– А вы тут всех знаете? Вот, например, – она понижает голос до шёпота, – тот высокий блондин, который торчит в баре с ноутом. Мрачный такой, будто у него бизнес прогорел. Он кто? Шпион? Сбежавший наследник? Просто социопат?

У меня перехватывает дыхание. Она про него… Про того хама с непристойными предложениями.

– Я не комментирую других гостей, – говорю я, и мой голос звучит чуть резче, чем нужно. – Могу предложить вам бронирование на вечернее шоу в лаунж-баре.

– Ой, да ладно вам! – она машет рукой, словно отмахиваясь от моей чопорности. – Я видела, как вы к нему подходили сегодня. С таким лицом, будто на эшафот. Очень интригующе! Просили денег в долг? Или он ваш тайный кредитор? Нет, стоп, – она прищуривается, – вы предложили ему себя в обмен на что-то, а он вас послал! Попала?

Тепло разливается по моей шее и щекам. Это не просто назойливый гость. Это детектив-любитель с обострённым чувством драмы.

И вообще-то всё было наоборот. Это он потребовал меня, а я предлагала деньги!

– Это неуместные вопросы, – говорю я, нажимая на формальность. – Если у вас нет запроса по услугам отеля…

– Есть! – перебивает она снова. – Услуга «развеять скуку». Вы явно в эпицентре чего-то интересного. Может, мне просто постоять рядом и морально вас поддерживать? Бесплатно! Я отличный поддерживатель. И хранитель секретов. Ну, почти отличный.

Она улыбается во весь рот. Улыбка у неё искренняя и такая заразительная, что я против воли улыбаюсь в ответ. Чёрт.

– Мне пора, – говорю я, хватая первую попавшуюся папку с надписью «Отчёты по инвентаризации». Идеальный щит. – У меня планерка. Пятнадцать минут назад. Если возникнут вопросы по активностям – обращайтесь к консьержу.

Я делаю шаг из-за стойки, демонстративно направляясь к служебной двери.

– Эй, если тот блондин опять будет грубить, вы мне скажите! – несётся мне вслед её голос. – Я с ним разберусь! У меня талант ставить таких зазнаек на место! Честное слово!

Я не оборачиваюсь, просто машу рукой в знак того, что услышала. В сервисной зоне, прислонившись к закрытой двери, закрываю глаза. Что ещё за «талант ставить зазнаек на место» звучит так, будто она знает, о ком говорит.

Вечером, натягиваю на себя лучшее платье – чёрное, строгое, ничего лишнего. На лицо – вежливую, непроницаемую улыбку. Иду вниз, в ресторан.

Каждый шаг по лестнице отдаётся в висках. Это худшее, что могло со мной произойти. Видеть бывшего в компании его невесты, с которой у них свадьба через неделю. Уж лучше сожрать целый лимон с кожурой, чем это.

В ресторане пахнет дорогой едой и притворством. За столиком у окна уже сидят они. Рома, Вероника и ещё несколько их гостей – такие же глянцевые и чужие. Вероника машет мне рукой, как будто мы закадычные подруги.

Я подхожу. Мне указывают на два свободных стула. Прямо напротив Ромы.

Занимаю один из стульев понимая, что второй останется пустым до конца вечера. А мне придётся что-нибудь врать.

– А мы уже начали волноваться! – щебечет Вероника.

– Работа, – бросаю я односложно и сажусь.

Ужин превращается в пытку. Я ковыряю салат, ловлю на себе взгляды. Вероника постоянно поглядывает на пустой соседний стул. Рома молча пьёт вино, избегая моего взгляда. Воздух густеет.

– Мира, твой парень не смог прийти? – не выдерживает наконец Вероника. В её голосе сиропная сладость. Но глаза острые, а взгляд колючий.

Она уже минут пятнадцать ерзала на месте, сдерживаясь спросить это.

Все за столом замолкают.

Я открываю рот, чтобы выпалить заготовленную ложь про срочный вызов по работе. Но слова застревают в горле. Всё это так унизительно.

Рома сразу всё поймёт. Что нет у меня никого. Что я до сих пор о нём думаю.

Я бросаю на него взгляд в надежде, что он замолвит за меня слово. Но он ждёт мой ответ с таким любопытством, что хочется плеснуть на него водой.

И тут рядом со мной будто из воздуха возникает тень. Кто-то садится на пустой стул.

Мира