– Капитан Миллер, расчет тридцать один. Прибыли для тушения, – он четко и привычно озвучил обязательную формулировку.
Офицер Гарнер представлялся в ответ, офицер Уолтер спешил к нам, а на заднем плане деловито суетились бравые парни в огнеупорной броне: пожарный расчёт готовился к работе.
Лицо, кстати, у капитана Миллера тоже не подкачало, под стать фигуре: волевой подбородок, резкие, правильные черты, умные глаза…
Овуляция у меня, что ли? Что-то сквозняком из окна фертильности потянуло.
Скорая приехала почти одновременно с пожарной службой, но ненавязчиво, без фанфар.
Просто из-за поворота вырулил стандартный фургон-амбулатория, из него чуть ли не на ходу выскочил парамедик и целеустремленно порысил к полицейским и капитану Миллеру. Еще не дойдя, с полпути бодро крикнул:
– Пострадавшие есть?
Офицер Гарнер, который до того делился вводными данными с пожарной службой, тут же откликнулся:
– Есть! Окажите помощь свидетельнице!
И бросив взгляд на меня, добавил:
– Мисс Сандерс, мы понимаем, вы переволновались…
«Ну, всё, – подумала я с легкой грустью. – Теперь красавчик-капитан точно не попросит телефончик!»
– Плед захвати, медицина! – рявкнул капитан Миллер, – Девушка замерзла!
– Поучи меня еще, без сопливых скользко! – беззлобно огрызнулся парамедик. – Вашу ручку, мисс… – Он уверенно перехватил мое запястье теплыми пальцами и проникновенно сообщил: – Никаких сил нет с павлинами. Как увидят симпатичную девицу, да еще в беде, так давай хвосты веером распускать!
Капитан Миллер в ответ на это заявление подмигнул мне с хулиганской улыбкой и стремительным легким шагом ушел к своим парням. А мне на плечи опустился тяжелый плед, и напарница парамедика легонько погладила меня по спине мимолетным жестом сочувствия и поддержки.
– Ну что, дыхание и сердцебиение в пределах нормы, давление сейчас измерим… – мягко говорил доктор, растягивая мне веки и светя в глаза маленьким, но яростным фонариком. – Глазки… глазки хорошие. Ротик открыва-а-аем… Слизистая в норме. Укольчик мы вам, мисс, на всякий случай все же сделаем, но особых причин для волнения не вижу.
Затем развернулся к полицейским и деловито объявил:
– Еще пострадавшие есть? Нет? Тогда сейчас Бет возьмет у мисс данные, и мы поехали. Ваша свидетельница в целом в норме, но я бы рекомендовал быть с ней побережнее – сами сказали, девушка перенервничала.
Когда машина скорой помощи исчезла за поворотом, мигнув на прощание огнями стоп-сигналов, я только головой покачала: ну и человек! Примчался, всех куснул, меня утешил, кольнул и сгинул. Ураган какой-то.
У меня над головой кто-то угукнул, и только тогда я поняла сразу несколько вещей. Первое: последнюю реплику я, видимо, сказала вслух. Второе: офицеры Гарнер и Уолтер снова собирались взять меня в оборот, но мое мнение о стремительном докторе разделяли и поддерживали. И третье: я сижу на заднем сиденье полицейского автомобиля, высунув ноги наружу, и, хоть убейте, не помню, когда доктор меня сюда усадил.
– Мисс Сандерс, вы готовы продолжить дачу показаний, или лучше отложить это на завтра? – проявил участие офицер Гарнер, которому медицина вот только что официально велела быть со мной бережнее.
– Нет, благодарю, – вежливо отказалась я от такого варианта бережения. – У меня нет желания растягивать это удовольствие еще и на завтра. Давайте закончим. И, офицер Гарнер… Наверное, вы правы, мне показалось.
Желание отстоять свою правоту, в которой я и сама уже сомневалась, позорно уступило другому желанию: не выглядеть истеричкой и дурой еще и при командире пожарного расчета, который как раз шел в нашу сторону.
В конце концов, боже мой, почему мне должно быть больше всех надо?
Копы, стараясь не радоваться моей покладистости слишком явно, переглянулись.
– Отлично! Тогда быстренько оформим протокольчик… – Старший коп потянул из-за отворота куртки планшет для бумаг.
– Так, вы свидетельницу еще не отпустили? – Подошедший к нам (то есть, получается, что лично ко мне, а не к нам) капитан увидел меня и просиял ярче, чем форменная бляха на пожарной робе, но его перехватил офицер Уолтер.
– Сейчас Марк закончит работать с мисс Сандерс, – и она полностью в вашем распоряжении. Ну что, какие есть мысли по поводу пожара?
– Свои мысли я изложу в рапорте. Подавайте запрос, – буркнул капитан. – Все равно пока не разберем завал и не установим очаг возгорания, точно ничего сказать не смогу.
Уолтер и не подумал отступать:
– Да бросьте, капитан! Рапорт будет в лучшем случае дня через четыре – а нам надо с чем-то работать уже сейчас. Хрен с ней, с точностью, чтобы понять, куда копать, хватит и предположений. Простите, мисс Сандерс! Вырвалось.
Капитан бросил взгляд в нашу сторону, и офицер Гарнер, почувствовав это, отвлекся от заполнения протокола:
– Еще минут пятнадцать, не меньше… – В его голосе слышались нотки вымогательства и намек на то, что он и дольше умеет. – Миллер, ну серьезно. Одно дело ведь делаем!
– Ну ладно. Вот вам предположение: судя по форме очагового конуса, характерной деформации металлических конструкций и еще кое-каким признакам, пожар протекал стремительно.
Не буду скрывать, я испытала что-то вроде легкого, но очень приятного злорадства. Офицер Уолтер бросил на меня косой взгляд, более опытный офицер Гарнер сделал вид, что ничего не было.
Капитан продолжил:
– С вероятностью процентов восемьдесят, это поджог – законопослушные возгорания так себе не ведут. Еще двадцать процентов оставляю на то, что, возможно, собственник хранил у себя в подвале пару баррелей жидкости для розжига – ну, знаете, чисто ради барбекю.
– Это вряд ли, – подала я голос, читая заполненный протокол и чувствуя, как меня постепенно разматывает успокоительным. – Когда я покупала свой дом, риэлтор предлагал мне взглянуть заодно и на этот. Мол, дом продается уже давно, и поэтому его можно купить с хорошей скидкой… И за то время, что я здесь живу, а это около полугода, я ни разу не видела, чтобы соседи сюда приезжали.
Капитан Миллер воссиял улыбкой в мою сторону:
– Благодарю вас, мисс Сандерс! Вы – бесценный источник информации!
…а может, и позвонит еще, а?
И, обернувшись к полицейским, заключил:
– Не удивлюсь, если пожар устроил сам собственник ради страховки. Или потому что отчаялся продать обременительное имущество. Здесь не так давно уже был пожар, правда, ездила туда не наша бригада, и там был чистый несчастный случай. Так парни рассказывали, что владелец чуть не до облаков от счастья прыгал. Дома здесь через один имеют признанную историческую ценность, содержать их дорого, чтобы сделать капитальный ремонт, нужно собрать чертову уйму разрешений – извините за грубость, мисс Сандерс! – и сдать это все в итоге нескольким комиссиям. А пожару печати с подписями не нужны. Главное, чтобы основательно выгорело – и пожалуйста, у тебя земельный участок без лишнего внимания со стороны бюрократов…
Гарнер с Уолтером многозначительно переглянулись, и пожарный, воспользовавшись тем, что они отвлеклись, обратился ко мне:
– Мисс Сандерс, мне бы пару минут вашего внимания, чисто бумаги оформить! Вы как, в состоянии? Или, может, перенесем? Скажем, на завтра? Не хотелось бы затягивать с этим, но…
Честное слово, присутствие полицейских, которые только недавно задали мне тот же самый вопрос, ничуть не помешало бы мне включить умирающего лебедя и дать противоположный ответ, но…
Чертова гражданская сознательность!
– Нет, капитан, я в порядке. Вполне смогу ответить на все ваши вопросы.
– Нет-нет, нужно только ваши данные и ручку. Приложить!
Слава богу. А то сконцентрироваться удается с трудом и спать так хочется, что даже на легкий флирт капитана Миллера ответить никаких сил нет, только улыбку из себя вымучить!
– Так, бравая полиция Эверджейла, у вас всё? Вопросов к мисс Сандерс больше нет?
Офицер Гарнер вытащил у меня из рук планшет для бумаг, где я как раз вывела в протоколе «С моих слов записано верно» и поставила подпись, и подтвердил:
