Пользуясь занятостью отца, из бабушки десятилетний ребенок веревки вьет. Одну чудесную мизансцену мне посчастливилось увидеть самому. Когда наша беседа с мамой тренера была в разгаре, его отпрыск подошел к Людмиле Николаевне и искательно на нее посмотрел:

– Ба, а можно я сегодня на тренировку не пойду? Пожалуйста, я хочу поиграть. Ну пожалуйста!

– Дима, – указала ему бывшая заведующая детским садом на мой диктофон. – А микрофон записывает, кстати. И папа это услышит!

– Ну ба, ну у меня же новый монитор, новый компьютер! Ну пожалуйста!

– А что ты скажешь Илье (тренеру. – Прим. И. Р.)?

– А он даже не знает, что я приду, он знает, что я болею. Можно?

Подходит к бабушке, целует. И как ей не дать слабину?

«Ну что, Игорь, мне вам после этого сказать? – вздыхает Людмила Николаевна. – Вот вы мне задавали вопрос, по-разному ли я отношусь к Диме и Лёне. Вы все видели. Лёне я бы не разрешила. Сказала бы: «Ты пойдешь на тренировку». А тут не могу. Представляете, если бы Лёня это услышал? Тут досталось бы и мне, и Диме…»

А пацан тем временем убежал в свою комнату – и вновь погрузился в компьютерный мир.

С первой московской квартирой, кстати, у Слуцких связана отдельная душераздирающая история, которую поведала мне Людмила Николаевна. И это при том, что тренер признавался в интервью: «Я купил ее с огромным трудом. Пришлось занимать деньги у знакомых. Слава богу, есть воспитанники, у которых солидные заработки. У них и одалживался».

«Представьте, как нам «повезло», – рассказала мама Слуцкого. – Мы купили свою первую в Москве квартиру на улице Сайкина, недалеко от стадиона «Торпедо». Потом уже выяснилось, что в каждом доме выделяются муниципальные квартиры – неимущим людям. И надо же такому случиться, чтобы такая квартира оказалась для нас соседней! Более того, та «однушка» досталась сумасшедшей семье. Реально сумасшедшей.

Днем они спали. А ночью начинали выяснять отношения. Бить, резать друг друга, орать: «Спасите, помогите!» Вот как сдали дом – кирпичные стены и больше ничего, так у них все и было. Даже полов – картон какой-то бросали. У них не было ни воды, ни газа. Электричество заменяла керосиновая лампа. Дочь в сумасшедшем доме лежала, но туда, мне кажется, маму надо было класть. Сын два раза себя ножом резал.

А мы, когда Леонид уезжал, оставались одни. Две женщины и ребенок. Сейчас, думаем, дверь откроем, а там кто-нибудь мертвый лежит. Или на нас с ножом бросятся. За хлебом боялись выйти.

Помню, Лёня был в поездке, и последняя ночь была ужасная. Соседи там орали как оглашенные, мы с Иринкой, женой Леонида, проснулись: «Боже, что делать?» Наконец я Лёне позвонила: «Очень страшно нам с Димкой». Он тут же: «Ищите квартиру». Через какое-то время их оттуда все-таки выселили, поскольку очень уж большими стали долги по оплате коммунальных расходов. Но нас это уже не интересовало.

Вот мы и съехали. Вы такое когда-нибудь слышали, чтобы люди добровольно уходили из собственного жилья на съемное? А с нами такое было. И лишь через какое-то время, уже в ЦСКА, нашли нынешнюю, где мы с вами разговариваем».

• • • • •

Освоившись в «Москве», Слуцкий настоял на приглашении Романа Адамова, в тот момент игравшего за «Терек» и стабильно забивавшего. С учетом того, что в 2007 году воспитанник «Олимпии» разделит со спартаковцем Романом Павлюченко титул лучшего снайпера чемпионата России, сомнений в верности этой покупки не будет ни у кого.

Кроме… периодически самого Адамова. Он в своем эмоциональном стиле рассказывает мне:

«Наверное, Викторович хотел потащить меня как своего воспитанника. Но то, что дальше стало происходить… Я не был ни в «Москве», ни потом в «Крыльях» его воспитанником, поверьте мне! Два года возмущался, и это возмущение было постоянным. Ему со мной было тяжело.

Конечно, на самом деле я во многом шучу, и пик карьеры у меня пришелся как раз на работу в «Москве». И сейчас, по прошествии времени, абсолютно адекватно воспринимаю то, что он тогда делал. И сам бы на его месте, наверное, поступал так же. Но тогда мне это казалось несправедливым.

Был даже такой момент. Серега Семак ко мне подходит: «Ром, я в футбол играю достаточно давно. Не раз видел, когда тренеры приглашали своих воспитанников и их тянули. Но никогда не видел, чтобы тренер позвал своего воспитанника и, наоборот, «гасил» его»! Но раз пик карьеры пришелся на «Москву», то его методы работали. Он же это не просто так делал, а какие-то цели преследовал. И реально вытащил из меня максимум того, что я мог».

О том, каким образом и с помощью какой революции Слуцкого это произошло, вы узнаете ниже.

Отношения Слуцкого с футболистами в «Москве» за пределами поля остались такими же, как в «Олимпии» и «Уралане» – тем более что в ту пору еще многие шли по клубам вслед за своим тренером.

«В «Уралане» на банкетах я полностью готовил вечера, – вспоминал Слуцкий. – С подарками, со стихами. В «Олимпии» устраивал театрализованное представление на Новый год. Если у футболиста плохое настроение, могу ему прислать эпиграмму – Кузьмину, например. Эти эпиграммы рождаются за секунду. На свадьбах футболстов читал стихи. На свадьбе Петра Быстрова были кричалки: «Это Петя наш Быстров, у него запас финтов, он играет просто класс, левая нога – атас…»

Но в раздевалке он становился другим человеком. Так же, собственно, продолжается и сейчас. При этом к каждому игроку относился по-своему – в зависимости от его характера. Например, аргентинец Пабло Баррьентос играл у Слуцкого так, как больше нигде и никогда. Другие тренеры не могли его терпеть, но Леониду Викторовичу для этого хватало гибкости:

«Своими футбольными плюсами Баррьентос перевешивает любые недостатки. И ты готов выслушивать от него бог знает что. Уговаривать два часа сделать укол, потому что он боится. Терпеть, когда после замены он всегда с обидой уходит с поля. Потом извиняется. Но в следующий раз все повторяется. Он – наш рекордсмен по штрафам. То гетры перепутает, то время начала тренировки…

Но нельзя всех стричь под одну гребенку. Таланты надо беречь, с ними работать гораздо интереснее. Несмотря на то что они, как правило, сумасшедшие. Мне плевать на человеческие качества футболиста, если это классный игрок. Будь Баррьентос другим, он, возможно, не показывал бы такой игры. Он сказал мне: «Тренер, надо быть сумасшедшим, чтобы взять четверых аргентинцев». А я ему с улыбкой ответил: «Надо быть сумасшедшим, чтобы взять одного тебя».

Психофизиолог Виктор Неверов, с которым мы впервые разговаривали уже после ухода тренера из «Москвы», дал мне психологический мини-портрет Баррьентоса – и работы Слуцкого с ним. По-моему, это очень интересно – и в миниатюре выражает стилистику работы нынешнего главного тренера сборной России:

«Баррьентосу по социальному развитию лет 14–15. Это подросток с ярко выраженными протестными реакциями, очень обидчивый и ранимый, нуждавшийся в поддержке. С ним нужно обращаться как с ребенком. А у Слуцкого великолепный опыт работы в детско-юношеском футболе, поэтому он с аргентинцем очень быстро нашел общий язык. Леонид Викторович вообще умеет превращать слабые стороны людей в сильные. Вроде бы Баррьентоса отличали инфантилизм, неумение себя контролировать, срывы. Сплошные минусы. Слуцкий же превращал их в плюсы: импульсивность, например, в сверхактивность, позволявшую игроку 90 минут крутиться как волчок по всему полю.

Блохин же, видимо, относился к нему как к взрослому футболисту с соответствующей системой требований. И Баррьентос сломался. Слуцкого отличает то, что он подбирает под себя людей, четко представляя их возможности. Очень системный человек. А пришел другой тренер с другими подходами, и команда, системно выстроенная именно под Слуцкого, отражавшая его творческую индивидуальность, рухнула как карточный домик».