Литмир - Электронная Библиотека

– А кто бы это вытерпел, когда его творение ведет себя так, будто бы само себя сотворило?! – воскликнул Эцнаб. – И разве много просил Цаколь-Битоль от человека? Только любви!

Он вывел Шеля за руку из темной комнаты во внутренний дворик, куда, казалось, устремились разом все солнечные лучи. Было так ярко, что глаза едва видели.

– Прежде сгорели четыре солнца, – указал Эцнаб на золотое небо. – И Цаколь-Битоль сотворил это – пятое по счету. Чудесное солнце! Да только оно не двигалось. Зачем, если на земле к той поре не осталось людей?

Тогда Цаколь-Битоль послал своего сына Кукулькана – Пернатого змея – в загробный мир, чтобы он возродил людей. Кукулькан окропил кости умерших собственной кровью, и люди воскресли, а Пятое солнце начало свой путь.

– Как говорят наши древние книги, оно светит вот уже четыре тысячи шестьсот тридцать шесть лет, и осталось ему чуть более десятой части от прошедшего времени. Если человек не поддержит его своей любовью, оно погаснет, – вздохнул Эцнаб, заканчивая рассказ. – Помни, мальчик, что мы – люди, заслуженные Творцом. А теперь иди, да постарайся не заблудиться.

Шель растерянно двинулся по лабиринту, полному отзвуков, совершенно не понимая, куда идти, где сворачивать. Вдруг ему показалось, что стены ожили, став зеркальными, и в них отражался он сам, превращаясь то в койтота, то в ягуара, то в колибри, то в цесарку.

Напугавшись, он побежал и обернулся холодным ветром, который оставлял на зеркалах изморось. Шель замер и увидел, что превратился на сей раз в знакомый с детства горшок.

Точнее, в того зверька, в виде которого его любимый горшок был вылеплен. Носатый и длиннохвостый, он спокойно шел, посвистывая, будто очень хорошо знал дорогу.

Шель догадался, что это отразилось в лабиринте его второе «Я» по имени Уай.

И, доверившись ему, быстро выбрался на улицу, где его поджидал Эцнаб.

Генерал и губернатор

Чикчан

Гереро, конечно, радовался рождению сына, любил его, но видел редко. Он проводил время в сельве с охотниками майя, и порой они возвращались через целый виналь. Хорошо еще, что в одном винале всего двадцать кинов, то есть дней.

Отличить весну от зимы или осень от лета не так-то просто в этом Новом свете, где круглый год тепло, и деревья не роняют листьев, а плодоносят, когда им заблагорассудится. В голове Гереро немного перепутались времена года, но он уже знал, что в июле начинаются ливни, стоящие стеной, как запрокинутое море. А с октября – два месяца подряд – бродят там и сям ураганы.

Именно в начале октября один единственный раз ахав Канек получил военный совет от Гереро.

Тогда, в 1525 году, Эрнан Кортес, генерал-губернатор Новой Испании, направлялся с отрядом всадников в Гватемалу – усмирять непокорного наместника дона Альварадо, возомнившего себя полноправным правителем доверенных ему земель.

Путь Кортеса, случайно или нет, вывел к озеру Петен-Ица.

Подбиравшийся к самому лагерю испанцев разведчик в шкуре питона доложил ахаву Канеку:

– Их много! Бородатые, в сияющих панцирях! На ужасных зверях, которые смеются так, что кровь стынет в жилах!

Гереро понял – это конный отряд. На остров доходили слухи, что многие кланы майя уже покорены белым вождем, что далеко на севере разгромлена великая империя ацтеков. Он представил, что может произойти в ближайшие дни с тихим Тайясалем, если испанцы захотят его разграбить. И посоветовал Канеку принять белых пришельцев как желанных гостей, послав навстречу лодки с дарами.

Ахав так и поступил. Он встретил Эрнана Кортеса очень дружелюбно. Его воины, отложив луки, стрелы и короткие дротики, коснулись земли пальцами, а затем, поднеся к лицу, поцеловали их – в знак уважения к гостю.

Черноволосый, с белым, как гипс, лицом и седой бородой, одетый в темные доспехи, Кортес ступал по улицам города мрачно, как тень предстоящих бед. Его не радовали праздничные знамена, затканные разноцветными перьями, и бумажные флажки, шелестящие под ветром. Глаза его застилали туманы забот, тяжелая пелена власти.

Дворцовые комнаты выглядели в тот день скромно, без привлекающей внимание пышности. Так, дерюжные коврики на стенах. И все в каком-то мареве – то ли есть, то ли нету. Но пир Кортесу устроили славный – подали жаркое из черепахи и запеченного в глине павлина, тушеную курицу под шоколадным соусом моле, с перцем, фасолью и маринованным кактусом нопалем, паштет из крокодильей печенки и жареные в пальмовых листьях язычки игуан. И в заключении – напитки из бобов и тыквы, а также ананасы, сердцевина которых была вырезана и заполнена брагой на меду. После чего настало время курения табака.

Конец ознакомительного фрагмента. Полный текст доступен на www.litres.ru

7
{"b":"96232","o":1}