– Подготовка донорских лёгких завершена, установка системы увлажнения на жабры, – комментировал Оливер под запись.

Пот стекал по виску. Медсестра его вытирала.

– Ставим ретрактор…

– Дренаж, скорее!

– Сосудистый степлер…

– Зашиваем.

Где-то вдалеке за плотным слоем дверей из пентапластмассы был слышен шум и гам, но я не отвлекалась. Шов, ещё один шов. Оливер помогал и контролировал, медсёстры крутились тут же. Последний стежок.

Я отложила инструмент на металлический поднос и посмотрела на бледного Корри.

– Теперь либо вышло, либо нет, – пробормотала себе под нос.

Запоздало навалился страх. А вдруг не получится? А вдруг я сейчас убила Корри? Друг поймал мою руку и одобряюще сжал ладонь. За что я была благодарна Оливеру, так это за то, что всегда меня поддерживал. На любой операции он был идеальным напарником, на которого всегда можно положиться. И да, среди всех окружавших меня мужчин он был единственным, в чьих словах и действиях я никогда не чувствовала сексуального подтекста.

– Будим, – взволнованно скомандовала.

Трубки убрали, анестезиолог что-то быстро нахимичил на подключённом компьютере… Секунда, другая, третья. Самые страшные мгновения операции – не когда шьёшь, не когда кровь заливает стол, а когда ждёшь: примет ли тело новый орган, запустится ли он?

Маленькая грудная клетка дрогнула. Лёгкие… взялись! Жабры – затрепетали. Аппарат показал первый настоящий вдох.

– Он дышит, – восхищённо прошептал Оливер. – По-настоящему дышит! Эстери, ты великолепна!

И только сейчас на меня навалилось понимание: «Получилось!» Ура! У меня получилось!

Ресницы Корри дрогнули, очень медленно он поднял их и сфокусировал зрение на нас с Оливером.

– Ты будешь жить, малыш, – ответила я прежде, чем услышала его вопрос.

Корри пока ещё совсем слабо улыбнулся.

Позади что-то громыхнуло, послышались крики «туда нельзя, там ещё оперируют!» и «я посмотрю на вас, когда ваш ребёнок при смерти будет!», а затем в палату ворвалась Матильда. Миттарка обвела взглядом всех доков в халате и тут же бросилась к Корри. Охранники на входе хотели было выволочь родственницу, но я сделала знак, что всё в порядке.

Матильда приникла к мальчишке, стараясь не задеть катетеры и провода, и тихо всхлипывала от переполняющих облегчения и радости. Её синие губы шевелились, будто она молилась и благодарила всех богов сразу, а жабры взволнованно топорщились. Корри слабо потянулся рукой к бабушке.

Я посмотрела на них и вдруг поняла, что с трудом держусь на ногах.

Как будто на плечи внезапно обрушилась гравиплатформа. Глаза чесались от сухости, кожа ощущалась чужой и натянутой. Казалось, если я сейчас закрою глаза – то засну прямо стоя.

– Сколько времени? – спросила в пространство.

– Половина девятого утра, – ответил Оливер, глядя на часы.

Я попыталась сосчитать, сколько часов я на ногах, но так и не смогла.

– Я поехала домой. Пора спать, – пробормотала, стягивая халат и вручая его Софи.

Силы покинули настолько, что грезилось подвигом даже идти в собственный кабинет и переодеваться в какую-то приличную одежду. Я стянула бахилы и маску и прямо в одноразовых тапочках вышла на улицу, думая, что мне всего пара шагов до флаера Глота. Преданный телохранитель уже вышел навстречу и галантно открыл заднюю дверь. Но стоило приблизиться к флаеру, как откуда-то сбоку донеслось:

– Это Эстери Фокс, точно она!

А в следующее мгновение меня обступили целых четверо мужчин в стандартной униформе Системной Полиции Тур-Рина:

– Уважаемая, это вы Эстери Фокс? – грозно спросил один, показывая значок.

– Допустим, – хмуро кивнула я, чувствуя, как от усталости судорогой сводит мышцы рук. Всё же давно я так долго не оперировала. – Чем могу быть полезна, офицеры?

– Эстери Фокс-Зерракс, – голос офицера был холоден, как моросящий дождь, так и не закончившийся к этому часу, – вы задержаны по подозрению в совершении предумышленного убийства Хавьера Зерракса – гражданина Федерации Объединённых Миров, официально зарегистрированного в качестве вашего супруга незадолго до момента его гибели. Также вы подозреваетесь в совершении мошеннических действий, направленных на вступление в брак с этим мужчиной с целью получения доступа к активам, принадлежащим Зерраксу, с последующим его устранением. Следствие рассматривает вариант, что вы действовали хладнокровно, с умыслом и заранее разработанным планом.

Офицер сделал шаг ближе, а двое других уже заняли позиции по бокам, будто предвидя попытку побега – хотя в моём состоянии я едва могла стоять.

– Вы имеете право хранить молчание, – отчеканил полицейский. – Всё, что вы скажете, может и будет использовано против вас в суде. Вы имеете право на защитника. Если у вас нет собственного адвоката, вам будет предоставлен государственный. Вы понимаете свои права?

Я медленно подняла взгляд и кивнула.

– Тогда протяните, пожалуйста, руки вперёд. Я обязан надеть на вас наручники.

Кассиан МонфлёрМесяц.

Тридцать с лишним ночей, в которые я засыпал со сжатыми от негодования зубами. Месяц, как Эстери Фокс исчезла, скальпелем вырезав меня из своего мира – филигранно и хладнокровно.

Словно я был опухолью. Словно я был заражением. Словно всё, что между нами случилось, – это клиническая ошибка.

Ничего живого не осталось. Ни во мне. Ни вокруг.

Я звонил. Каждый раз знал, что не ответит, но упорно звонил. Аудио или голограмма – неважно. Я писал. Да, чёрт возьми, даже писал – физическими записями, как древний дурак, верящий, что бумага пробьёт ледяной щит там, где сдались современные каналы связи.

Ответ был один: тотальное игнорирование.

Гектор дипломатично и без комментариев возвращал записки мне лично в руки. Эстери присылала их обратно – такими стерильными, что меня трясло.

Я хотел…

Нет, я надеялся, что она прочитала. Что держала в пальцах. Что узнала почерк. Но это была ложь, которой я себя кормил.

Поведение Фокс бесило. Она строила из себя обиженную женщину, якобы на неё оказывали бета-воздействие и силой взяли, но ведь не было такого! Я бы запомнил!

Сколько бы я ни пытался восстановить в памяти, что произошло в треклятом Храме Фортуны десять лет назад, у меня лишь гудели резонаторы, но в одном я был уверен точно: никогда и ни при каких обстоятельствах я бы не стал заниматься сексом с женщиной, которой противен и которой требуется для этого внушение! Бета-воздействие, утрата воли, нарушение границ… Громкие слова, подкреплённые лживыми взглядами. Но, шварх побери, этого не было!

Я не насильник. Не чудовище. Не какой-то урод, чтоб брать чужое силой. Значит, за такого, как Хавьер Зерракс, она замуж готова пойти, а мне позволить увидеться с дочерью – нет! Прекрасно…

Из-за не дававших прохода репортёров, прибывшей флотилии эмиссаров Службы Безопасности Цварга и разразившегося скандала мне пришлось срочно вернуться на родину, но, разумеется, памятуя о просьбе Эстери, я первым делом сцедил кровь и нарегенерировал её столько, чтобы Лее точно хватило. Пакеты подготовил, как советовал домашний док: с дипломатической доставкой и приоритетом «жизнь ребёнка», – и отправил в «Фокс Клиникс». Увы, в ответ я не получил даже элементарного «спасибо».

Молчание. Холодное, как вакуум за пределами орбиты.

Наверное, надо было бросить всё и рвануть на Тур-Рин, но я физически не мог этого сделать. Я и так пренебрегал своими обязанностями почти два месяца, и АУЦ был взбешён. На мой вылет наложили временное вето. В инфополе Цварга вовсю разразился карнавал грязи в мою честь. Слухи полились со всех каналов.

«Вы смотрите видео с наружной камеры продуктового магазина, расположенного близ здания РОТР. Сенатор Монфлёр закрыл своей спиной девочку-полуцваргиню из-под обстрела. Кто она?! Как думаете, Кассиан Монфлёр – герой или лживый лицемер, десять лет скрывавший внебрачную дочь эльтонийской шлюхи? Чтобы прорваться в Сенат, он вычистил биографию до блеска, свёл в могилу отца, заткнул рты и сыграл святого! Поздравляем, граждане Цварга, ваш кумир обвёл вас вокруг пальца!»