— Теперь ты нашшш, нашшш, чужжжак, — ликовали Владыки Ночи, появляясь из леса спереди, сзади, слева, справа от меня. — Ты всссе-таки досталссссся нам!..

— Прочь, ползучая мерзость! — заорал я, выхватывая из костра горящую палку. — Не подходите!

Ночные монстры отшатнулись от плюющегося искрами огня, закрывая лица руками, вбирая головы в узкие плечи. Змееногие дети мрака чувствовали себя уверенно только в темноте, — и хотя излучаемая ими злоба по-прежнему сверлила мне виски, я почувствовал, как она сменяется растерянностью, замешательством, страхом…

А мой испуг уже успел превратиться в ярость, жаркую, как пламя костра, из которого я выхватил вторую палку.

— Не нравится?! — гаркнул я, наступая на Владык Ночи с факелами в обеих руках. — Явились на огонек, да? Милости прошу! Сейчас мы посмотрим, кто в этом лесу владыка, а кто просто наглый скользкий червяк!

Чудовища передо мной начали торопливо отступать, и тогда я обернулся к тем, которые шипели сзади.

— Вижу, среди вас нет смельчаков! Вижу, вы только на то и способны, чтобы шипеть под дверью и насылать ночные кошмары! Ххха, у нас на Земле вы испугали бы такими трюками только маленьких детей!

Один за другим монстры пригибались, оседали на землю, как тающие снеговики, сливались с высокой травой — и вдруг исчезли с поляны так же внезапно, как на ней появились.

Я остался один у ярко пылающего костра, трясясь от пережитого напряжения, продолжая выкрикивать оскорбления вслед ретировавшимся Владыкам Ночи… И вспомнил про Скрэка только тогда, когда услышал далекий вопль, исполненный нечеловеческого ужаса. Никогда раньше мне не приходилось слышать таких душераздирающих криков, и я недолго колебался: сунул за пояс две смолистые ветки и бросился туда, откуда слышался голос унита.

Настигнув змееногих в широкой прогалине, я хлестнул факелом по затылку ближайшего урода, который вскинулся на хвосте выше моей головы.

Пронзительный полусвист-полувизг чуть не разорвал мне барабанные перепонки, но его заглушил мой боевой вопль: азарт погони и торжество недавней победы почти загасили страх, внушаемый мне ночными чудовищами.

— Сссмерть чужжжаку, сссмерть! — змеелюди окружили меня со всех сторон, но тут же поспешно отступили, прикрывая лица от сыплющихся со смолистых веток ярких искр.

— Эй, куда же вы, любимчики Интара?! Побудьте со мной еще! — я крутанулся в кругу Владык Ночи, отыскивая взглядом скина. — Скрэк, где ты?! Отзовись, черт тебя побери!

Он немедленно отозвался: дикий вибрирующий вопль раздался словно из-под земли.

— Пустите меня! Пустите-е-е!.. Не-е-ет! Джу-лиа-а-ан!

Крик оборвался, словно униту зажали рот, но я уже понял, откуда он доносился, и вслед за отступающими змееногими нырнул в черный провал на краю прогалины, оказавшийся устьем пещеры.

Очутившись внутри и пробежав с десяток шагов, я осознал всю самоубийственную глупость своего поступка.

Здесь было черно, как в цистерне с мазутом, но в кромешной тьме повсюду светились багровые глаза. Лишь по тому, как далеко рассыпались красные точки, я понял, насколько огромна эта пещера: словно кто-то разбросал на расстояние в четверть мили тысячи раскаленных угольков. И такой же раскаленной была боль, обрушившаяся на меня со всех сторон.

Владыки Ночи хлынули к пришельцу, протягивая вперед руки с нетерпеливо шевелящимися пальцами; пламя факелов выхватывало из темноты только эти жадные руки, бледные лица и полные неизбывной злобы круглые красные глаза.

— Сссмерть чужжаку, ссмерть, ссмерть!

Я с трудом удержал горящие палки, борясь с желанием упасть на колени и зажать ладонями уши. Последний крошечный островок корчащегося в муках сознания напомнил мне, что я буду слышать страшные голоса даже с заткнутыми ушами; даже если совсем оглохну, лютая боль по-прежнему будет терзать мой мозг…

— Заткнитесь, уроды!

Неужели это мой собственный голос? Или это заходящийся визг Скрэка?

— Скрэ-э-эк! Где ты-ы-ы?!

— Не-е-е-е!

Я прыгнул туда, откуда раздался протяжный нечеловеческий вой, нанес несколько отчаянных ударов, и тесный клубок хвостов, туловищ и рук передо мной распался. Владыки Ночи отхлынули вглубь пещеры, оставив лежать на полу скорчившегося скина. Я наклонился над ним и рядом с плечом Скрэка увидел что-то белое, круглое, полузасыпанное землей.

Это был человеческий череп. Вернее, череп уни-та, а подняв факел повыше, я увидел вокруг множество других костей: похоже, вся пещера была усеяна ими. Наверняка среди жалких останков были и кости смертников, в чьем жилище мы провели ночь… Боюсь, очень скоро к ним прибавятся еще два черепа, над одним из которых будущим археологам во-наа придется порядком поломать головы. Интересно, сумеют ли они опознать в моих бренных останках кости инопланетного существа или классифицируют их как скелет какой-нибудь необычной разновидности Unitas Sapiens?

Скрэк со стоном шевельнулся, и я в мгновение ока вернулся из светлого будущего в кошмарное настоящее:

— Вставай!

Парень приподнял голову, по его лицу текла кровь, в широко раскрытых глазах металось черное безумие.

— Вставай! — я толкнул его ногой и хлестнул факелом появившуюся слева змееногую тварь.

Скин привстал на колени, качнулся и что было сил вцепился в мою ногу.

— Н-н… Н-н-не… Н-не б-бросай меня здесь… Не б-бросай…

Он трясся, как эпилептик рубашка на его плечах была разорвана в клочья и намокла от крови. Неужели здешние легенды — правда, и Владыки Ночи действительно едят людей живьем?!

Вонзившиеся в мой локоть острые зубы немедленно ответили на этот вопрос, я с криком отвращения отбросил укусившего меня змееногого урода.

— Джейми, вставай! — я хлестнул факелом чудовище, которое чуть было не повисло у меня на плечах. — Вставай, дьявол тебя раздери!

Я вдруг понял, что кричу по-английски.

Еще чудо, что я не растерял все слова родного языка, отбиваясь в темноте от красноглазых монстров, отчаянно борясь с готовой захлестнуть меня кипящей лавой безумия. Я больше не понимал, в какой стороне находится выход — повсюду была кромешная тьма, горящие багровые глаза и разрывающее голову злобное шипение.

— Вставай!

Мой яростный крик наконец встряхнул Скрэ-ка настолько, что он отцепился от моего колена и, шатаясь, встал. Я тут же сунул ему одну из пылающих веток.

— Надо выбираться отсюда!

Но я уже понял, что нам не выбраться.

Владыки Ночи окружали нас плотным кольцом, и те, которые напирали сзади, не позволяли своим сородичам отступать. Через эту живую шевелящуюся стену невозможно было прорваться, — да и в какую сторону прорываться? Где находится устье пещеры? Кругом было одинаково черно, и только неистовая жажда жизни заставляла меня из последних сил отбиваться от красноглазых дьяволов, наседающих со всех сторон.

Еще несколько минут безнадежной драки — и лавина чудовищ опрокинет нас на пол, обовьет змеиными хвостами, пустит в ход крысиные мелкие зубы, а тогда… Нет, подобной жуткой смерти я не пожелал бы даже Кларку Ортису!

— Прочь, ублюдки!

Я ударил сплеча скользнувшего мне под ноги Владыку Ночи, но другой змееногий монстр сбил Скрэка с ног и навалился на него.

— Д-джулиа-а-ан!..

Я схватил за шею чудовище, подмявшее под себя унита, и швырнул Владыку Ночи в толпу его сородичей, разбросав их, как кегли.

— Ты запомнил наконец мое имя?! Молодец! — я поднял скина, который едва держался на ногах, сунул ему в руку оброненный факел. — А ну, устроим этим тварям барбекю!

Я выхватил из-за пояса еще одну ветку, зажег и прислонился спиной к тощей спине унита.

— Эй, Владыки Темных Помоек, кто хочет поджариться первым? Подходите!

На эту браваду ушли остатки моего мужества, и когда хозяева пещеры всем скопом ринулись в атаку, я взвыл от боли, взорвавшей мой мозг. Некоторое время я почти вслепую наносил удары, по движению за своей спиной зная, что Скрэк точно так же отвоевывает себе лишние секунды жизни… А потом монстр, беснующийся у меня в голове, совсем обезумел. Не в силах больше выносить дикую головную боль, я с криком упал на колени, выронил факелы, обхватил затылок руками…