— Черт возьми, Джейми, я уж думал, тебе конец!

Вор подозрительно сощурился.

— Откуда ты знаешь мое имя?.. — прошептал он.

— Ты сам мне его сказал.

— Лжешь, румит!

Я поспешно отдернул руку, которую положил на плечо Скрэка, и зубы унита щелкнули в полудюйме от моей ладони.

Глава шестая

В лапах кошмара

Похоже, у скина и впрямь имелось в запасе девять жизней: он не только сумел справиться с разрушающей силой бессмертника, но и начал поправляться с удивительной быстротой.

Через земные сутки вор уже ковылял по дому, обшаривая все уголки и стаскивая себе под кровать наиболее ценную добычу.

Самой стоящей его поживой стал кухонный нож, с которым Скрэк принялся выделывать всякие зловещие штуки. Непонятно, где этот висельник научился подобным трюкам, — я слышал, что законы и Старых, и Новых городов запрещали скинам пользоваться оружием… Увернувшись в десятый раз от ножа, пущенного в стену все еще нетвердой рукой лаэтского вора, я осознал всю мудрость этих постановлений.

Со Скрэком по-прежнему нелегко было ладить наши отношения чаще всего напоминали вооруженное перемирие. Еще никто, кроме, пожалуй, Кларка Ортиса, не умел так мастерски выводить меня из себя…

Но сейчас как раз это мне и было нужно: злость помогала не думать о неусыпно караулящих за дверью Владыках Ночи.

Иногда мы с лаэтянином орали друг на друга так, что даже змееногие монстры снаружи озадаченно затихали; порой я всерьез опасался, что вор выпустит мне кишки кухонным ножом… Но зато со скином невозможно было соскучиться, и ночные олы, обычно такие медлительные, теперь мчались быстро, как атакующие ва-гасы.

Думаю, Скрэк со мной тоже не скучал.

Он по-прежнему в любой момент готов был забиться в яростной крысиной истерике, но иногда нам удавалось вести вполне человеческие разговоры. Лаэтянин обладал живым и гибким умом; в отличие от Наа-ее-лаа тан-скин жадно схватывал рассказы о мирах, существующих за пределами твердого неба во-наа. Полагаю, это происходило оттого, что Скрэк с младенчества ни в грош не ставил ни земные, ни небесные авторитеты и с радостью готов был вывернуть наизнанку знакомый ему с рождения мир.

Иногда я думал, каким бы стал этот парень, если бы жизнь не трепала его так жестоко? Какие черты характера он получил от скрэков, рядом с которыми рос, а что дала ему наследственность и природа? Наверное, я смог бы ответить на все эти вопросы, если бы встретился с ним в следующей жизни, но пока мне приходилось приноравливаться к теперешнему Скрэку… Что было очень и очень непросто.

Я всегда считал себя уживчивым человеком, но порой мирное сосуществование с тан-скином казалось таким же невозможным, как дружеская беседа с Владыками Ночи.

До рассвета оставалось совсем немного, когда Скрэку удалось-таки меня допечь.

Должно быть, необходимость быть начеку даже во сне вконец истрепала мне нервы; направив всю свою бдительность на угрозу снаружи, я недооценил угрозу внутри. Как бы там ни было, в последнее время в наших разговорах все чаще начинало всплывать имя Наа-ее-лаа, и тан-скину не составило особого труда догадаться о моих чувствах к лунной принцессе. Связав воедино мои многочисленные обмолвки, он сделал совершенно правильный вывод — и начал изощренно измываться над правящей семьей Лаэте. Пока этот ублюдок перемывал кости Сарго-ту, его покойной жене и многочисленным дальним родственникам ямадара, я терпел, но как только язык скина коснулся Наа-ее-лаа, я вышел из себя.

— Заткнись! — рявкнул я, резко повернувшись к униту. — Тявкай на меня, если хочешь, но лаэт-скую принцессу оставь в покое!

— Да, я забыл, ты же ее лавадар, телохранитель! — с мерзкой ухмылочкой протянул Скрэк. — А знаешь, сколько таких лавадаров было у дочери Сарго-та? Конечно, чтобы хранить тело Высочайшей среди равных, нужно по меньшей мере…

— Заткнись! — я сгреб его за плечо и сильно встряхнул, ярость багровым пламенем заволокла мне глаза.

— Сам заткнись, раб! — Скрэк, вырвавшись, схватился за нож. — Если еще раз меня тронешь — я удавлю тебя твоими кишками!

— Раньше я запихаю кое-что в твою вонючую пасть!

Сделав шаг в сторону, я взялся за стул:

— Когда же наконец рассветет и я избавлюсь от созерцания твоей мерзкой физиономии?!

— Мне самому не терпится отсюда свалить! Думаешь, мне нравится таращиться на тебя, раб?..

Скрэк начал перебирать пальцами рукоять ножа, я всерьез приготовился огреть его стулом, если вор попытается пустить оружие в ход…

Но тут наша перепалка была прервана самым неожиданным и ужасным образом.

В дымоходе послышалось громкое шуршание, и в погасший очаг рухнуло перемазанное сажей чудовище, гибким стремительным движением скользнуло ко мне и дважды захлестнуло чешуйчатый хвост вокруг моих ног.

Рухнув на спину под испуганный вопль Скрэ-ка, я что было сил врезал стулом по нависшему надо мной жуткому перепачканному лицу Владыки Ночи, прямо по светящимся красным глазам. Глаза погасли, на меня рухнуло обмякшее человеческое тело, змеиный хвост разжал тугие кольца…

Давясь от отвращения, я сбросил с себя издыхающего монстра, вскочил и увидел, что другое чудовище уже исчезает в соседней комнате, а в камине барахтается еще одно.

Я принялся молотить поленом по костяному гребню на голове бьющейся среди углей змееногой бестии. Черт побери, у этих тварей была зеленовато-бурая кровь, и она воняла, как разрытое кладбище! Сдерживая рвотные спазмы, я исступленно продолжал наносить удар за ударом, пока наконец монстр не затих, наполовину свесившись из камина.

— Куда подевался третий?! — дико озираясь, прокричал я.

Скрэк прижимался спиной к внутренней двери, глядя на меня широко раскрытыми ошалелыми глазами. При одном взгляде на скина я понял — третий урод не терял времени зря, успев открыть ставни и впустить внутрь своих сородичей. Да, строители дома предусмотрели все, кроме одного: на двери, разделяющей две комнаты, не было даже задвижки!

— Они уже в доме!.. Надо бежать!.. — Скрэк отскочил, метнулся к выходу и откинул засов.

В кои-то веки унит оказался прав: этот дом нам больше не принадлежал, не было никакого смысла держать здесь оборону.

Я все же успел схватить «огненные палочки» и теплую куртку и, ныряя в черную ночь, почти такую же ледяную, как вода в реке, увидел, как внутренняя дверь настежь распахнулась и в комнату хлынул поток перепутанных рук, голов и змеиных хвостов.

Самое холодное время, как на Земле, так и в во-наа приходится на предрассветные часы, — мои ступни только чудом не примерзали к земле даже сквозь меховые чулки.

Добежав до ближайшей поляны, окруженной тускло мерцающими фиолетовыми кустами, я круто остановился, так что отставший на несколько шагов унит с разбега ткнулся в мою спину.

— Что ты делаешь?! — заорал Скрэк.

— Хочу развести огонь. Больше никакой ползучий гад не будет гонять меня по лесу, хватит! Хватит того, что им удалось выгнать меня из дома!

— Ты рехнулся?! Надо бежать к реке, пока они не…

— Беги, если хочешь! Приятного тебе купания в такой мороз! А я разожгу костер, — и пусть только ко мне посмеет сунуться какой-нибудь червяк — переросток…

Смолистые фиолетовые ветви легко ломались, вскоре я нагромоздил посреди поляны порядочную кучу, провел одной «огненной палочкой» по другой, — и холодный резкий ветер быстро раздул мощное пламя, осветившее половину лужайки.

Унит попятился к краю поляны.

— Ты спятил! Они сейчас явятся на огонь и зажарят тебя на этом самом костре! А, вытворяй, что хочешь, а я…

Скин не успел договорить и даже не успел вскрикнуть: цепкие руки внезапно схватили его за плечи и вдернули в кромешную темноту. Лишь несколько секунд спустя до меня донесся короткий, сразу оборвавшийся вопль, на который ответило дружное многоголосое шипение.