Рекомендовано к публикации Издательским советом Русской Православной Церкви

ИС Р21-019-0482

Текст подготовлен совместно с Фондом «Духовное наследие митрополита Антония Сурожского»

Перевод с английского А. Дик, В. Ерохиной, М. Завалова, И. Крейниной, А. Михеева

© Metropolitan Anthony of Sourozh Foundation, 2021

© ООО ТД «Никея», 2021

Тексты, которые собраны в этой книге, – сохранившиеся и переведенные с английского языка беседы митрополита Антония с подростками и молодыми людьми, вожатыми в летнем лагере Сурожской епархии. Лагерь проводился в Уэльсе каждое лето начиная с конца 50-х – и проводится до сих пор. Его участники – ребята 9–16 лет и их наставники, вожатые – 16–20-летние молодые люди. Часть подростков – дети оказавшихся разными путями в Англии русскоязычных прихожан Сурожской епархии, часть – дети англичан, которые стали православными.

«Примерно в самом конце 50-х годов мы на небольшом участке земли в Уэльсе поставили брезентовые палатки, – вспоминал один из старейших „лагерных“ участников священник Петр Скорер. – В первые годы собиралось человек 25–30. Организатором была Татьяна Борисовна Бер. Лагерь был в ее стиле – „большая семья“: там были и малыши, и подростки, и юноши. Митрополит Антоний приезжал время от времени на пару дней, проводил беседы с молодежью, молился, участвовал в разных мероприятиях, ходил в походы, очень любил спорт, особенно волейбол, и разные игры».

Со временем сын Татьяны Бер смог там же в Уэльсе купить участок земли – место невероятной красоты на склоне горы, – и лагерь начал быстро расти. В 90-е годы в него приезжало уже до 150 человек – дети не только из Англии, но и из других стран, в том числе из России.

Сам владыка с детства ездил в скаутские лагеря. «Первый раз я попал в летний лагерь, когда мне было десять лет, – рассказывал он. – Первые годы не было ни кроватей, ни матрасов, мы спали на голой земле на газетах, завернувшись в одеяла. Потом разбогатели, появились нары, можно было лежать над землей, и в одном из лагерей это нам очень пригодилось. Человек, который нанимал место, не говорил по-французски, и ему дали участок земли, который в контракте значился как „болотистое место“, но он не знал перевода этих слов и подписал контракт. Когда начались дожди, вода поднялась в палатках на двадцать сантиметров – если бы не нары, мы бы плавали… И все же это было место, где мы получали то, чего нигде больше не могли получить: церковь в палатке, уроки русского языка и русской истории, мы пели по-русски и ходили в походы, и вся жизнь была оторвана от того ужаса, который качествовал тогда в домах очень, очень многих детей. Мы делились, чем могли, но не всегда было чем делиться» – это воспоминания владыки о 30-х годах во Франции.

Конечно, лагерь Сурожской епархии, где совсем в другое время были произнесены беседы, попавшие в эту книгу, отличался от лагерей детства митрополита Антония – однако и в нем пребывал дух взаимопомощи, дружбы, любви, дух сопричастности и разделенной радости – все приезжавшие в лагерь вспоминают об этом.

Эти две летние недели оказывались огромной духовной и психологической поддержкой. «Опыт православных в Англии совершенно иной, чем в России, – говорил отец Петр Скорер. – Мы здесь в абсолютном меньшинстве, нет никакого культурного и традиционного багажа, и наши дети с точки зрения вероисповедания здесь чужие. И когда они собираются вместе в лагере – это дает потрясающее чувство солидарности. Здесь берет начало глубокая многолетняя дружба. Здесь родилось несколько браков. Многие приезжают из районов, где нет церкви – а здесь есть шатровый храм, и некоторые дети потом говорят: наш храм – здесь, наш приход – в лагере».

Владыка любил говорить с подростками. Его беседы с будущими вожатыми проходили не только летом в лагере, но и в течение всего года в лондонском приходе. Темы были очень разными – от юродства и жизни после смерти до истории ересей и жизни апостолов. Вы увидите, читая эту книгу, какие серьезные темы поднимались в этих разговорах, как предельно честно владыка отвечал на вопросы детей и молодых людей. Даже те, кто давно читает книги митрополита Антония, найдут для себя здесь немало нового и необычного. Кажется, что с подростками владыка был в чем-то более откровенным, чем со взрослыми.

«Митрополит Антоний, – вспоминает одна из участниц этих бесед, – всегда беседовал с детьми как с людьми. Не как со взрослыми, а именно как с людьми – он всех нас включал, он интересовался мнением любого».

У архимандрита Льва (Жилле) в одном из текстов есть удивительная фраза: «А вы помните слезы молодости?» В возрасте 15–16 лет у нас может быть такое глубокое переживание, что оно никогда не забудется… Эти беседы митрополита Антония оставили глубокий след в сердце тех, кто слышал их тогда. И мы очень надеемся, что они оставят такое же насыщенное, серьезное и сильное впечатление и у вас – их сегодняшних читателей!

Сейчас такое время, когда все привыкли к открытости, к просмотру чужой жизни и демонстрации своей – это подарил нам интернет и социальные сети. И тут не так важна мера и глубина взаимной открытости, важно, что эта открытость реальна – пусть и в чем-то она напускная и приукрашенная.

Прозрачной стала и православная жизнь. В социальных сетях мы наблюдаем ее разной и пестрой, как толкучку в базарный день. Нередко она предстает залакированной, монументальной, порой похожей на асфальтоукладчик.

И благодаря открытости стало понятно нечто парадоксальное – почти не видно, почти не слышно человеков. Почти не звучит среди христиан голос их «я». И это поразительно. Людям как будто нечего сказать о себе, от себя и за себя, и потому они постоянно говорят о чем-то стороннем. Помню видеоинтервью с известным богословом – за час разговора он не ответил ни на один личный вопрос.

Вера, начавшаяся с личных отношений и имен (вспомним Авраама), вера, ставшая личным призывом от Самого Христа – Сына Божьего, сегодня почти не явлена личным опытом. Но разве это не то, что нам следовало бы знать в первую очередь о христианской вере? И как сегодня православие предстает тем, кто желает с ним познакомиться?

Мы слышим, что есть древняя традиция, именуемая Преданием, и ее нужно принять и цитировать. И очень многие православные погрузились в воды этих отнюдь не всегда прозрачных потоков древности. «А при чем тут я лично?» – слышен робкий внутренний голос. А в ответ ничего… И получается, что верующая душа часто не находит себя в той православной жизни, что ее окружает. Порой она вынуждена «надеть» эту жизнь, как некую одежду, и носить ее. Но только чувствуется дискомфорт.

В итоге сообщество христиан не имеет смелости и решимости распахнуть себя, явить себе и всем Христа и свою личную жизнь во Христе. Православные христиане не имеют доверия к самим себе и потому не могут сказать что-то личное тем, кто рядом.

Я хочу спросить тех, кто держит в руках эту книгу: хотите услышать христианина? Хотите узнать живого, рассуждающего, искреннего, ошибающегося, ищущего ответы человека?