– Блестящие перспективы, – бросила тетка и поджала губы. Она даже не пыталась скрыть презрения.

Грейс разозлилась:

– Знаете что? Жили, как умели! И неплохо, между прочим!

Вивиан встала и невозмутимо поставила чашку в посудомоечную машину. Куда проще ее сполоснуть – зачем зря технику гонять ради одной чашки? Но, вероятно, не с таким маникюром.

– Отлично, я за вас очень рада, – произнесла она. – Но сейчас ты живешь со мной. Счета твоей матери я уже оплатила. К счастью, у нее почти не было долгов, кроме аренды. Так что посмотри, куда бы ты хотела поступить. Готовиться, если что, нужно уже сейчас.

В первую секунду Грейс остолбенела. Нет, она не считала, что жизнь в Гоа в постоянном ожидании туристов – верх мечтаний. Не хотелось и торговать батончиками на автозаправках или в придорожных магазинчиках, где заодно продаются магниты и талисманы от дурного глаза. Временами Грейс представляла себя взрослой и успешной, в белом халате или светло-зеленой униформе врача. Один раз она даже взглянула, сколько это будет стоить. От цифры зарябило в глазах – с тем же успехом Грейс могла проверить, во сколько ей обойдется самолет. А теперь кто-то говорил вот так просто: выбирай что хочешь.

– Я думала о том, чтобы стать врачом, но это очень дорого.

Вивиан подняла одну бровь и усмехнулась уголком рта.

– Да, – согласилась она так же просто, как когда-то ответила «нет» на просьбу показать свои работы, – но я богата и могу себе это позволить.

Мгновение, и Грейс почувствовала невероятный подъем и облегчение. Только что ее мечты, на которые когда-то не хватало денег, и все недоступные планы вдруг перестали быть фантазиями, будущее прояснилось. Она действительно могла пойти учиться в университет, получить диплом! «Если бы мама была рядом, этих возможностей у меня бы так и не появилось», – поняла Грейс, и чувство жгучего стыда затопило ее до самой макушки.

Несколько дней спустя Вивиан засобиралась в Ландсби – соседний городок по другую сторону горы, всего в получасе езды на машине, чтобы решить какие-то дела с домом бабушки. И когда тетка предложила отправиться с ней, Грейс обрадовалась: наконец-то повод куда-то выбраться.

На улице было ветрено, но уже не так снежно, как пару дней назад. Печка в машине быстро нагрела воздух. Грейс даже успела задремать, когда дорога внезапно раздвоилась, предлагая на выбор соблазнительно пустой путь влево и длинную очередь из автомобилей, ведущую в тоннель вправо. Вивиан мягко свернула на пустую трассу. Видимо, поняла Грейс, объездная дорога.

– На сколько этот путь длиннее? – решила она проверить свою догадку.

– Минут на сорок, – ответила Вивиан, и Грейс присвистнула. С другой стороны, не исключено, что те же сорок минут остальные водители проведут в пробке. Уж лучше нормально ехать, чем двигаться рывками.

– Вы всегда ездите так? – спросила она.

Вивиан кивнула, но развивать мысль не стала. Ну хорошо, ездит так ездит, у каждого свои привычки.

Ландсби представлял из себя брата-близнеца Фьёльби – те же тихие улочки, семейные магазинчики и ощущение, что время здесь остановилось. Правда, в Ландсби оказалось немного теплее – гора прикрывала городок от северного ветра. Дом бабушки был одним из длинной цепочки строений, отличавшихся друг от друга разве что цветом крыши. Занавески задернуты, дом выглядел брошенным и пустым.

– А кто сейчас официальный владелец? – спросила Грейс, выходя из машины. Вивиан снова надела очки, и ее лицо потеряло всякое выражение, будто кто-то выключил свет.

– Сложный вопрос, – она пожала плечами, поднимаясь по ступенькам. – Старая стерва оставила его Лоре, но твоя мать не успела вступить в наследство.

«Старая стерва» – даже так? Впервые Вивиан отозвалась о матери с такой прямолинейной неприязнью.

– Полагаю, сейчас он формально принадлежит наследнику первой очереди – моему отцу, – продолжала тетка. – Они ведь так и не развелись. Но папа, как ты видела, не в себе, так что вопрос остается открытым. Скорее всего, дом перейдет ко мне.

Не то чтобы Грейс когда-нибудь задумывалась о собственном жилье, но такая имущественная несправедливость ее задела. У Вивиан было все, что она могла пожелать: собственный дом, машина, работа, которая ей, очевидно, нравилась, а теперь – еще один дом! Хотя владеть им должна была Лора. Может, они с мамой остались бы здесь жить, отремонтировали бы все своими силами, и Лора открыла бы студию йоги в Ландсби. Умом Грейс понимала, что Вивиан не сделала ничего, чтобы получить дом задарма, и эта мысль должна была примирить ее с теткой, но злила только больше.

Грейс поднялась вслед за Вивиан по ступенькам, покрытым хрусткой, словно сахарной, корочкой льда. Когда она была здесь в последний раз с мамой, прохожие останавливались и оглядывались на катафалк с гробом. Чужие похороны всегда привлекают внимание: от них веет тем же торжеством, что от свадеб, только с противоположным знаком. Если вдуматься, все то же самое: цветы, люди в одежде одинакового цвета, шляпки, священник, угощения и слезы в платочек.

– Зачем мы приехали?

– Забрать кое-какие документы, увезти драгоценности, если они там остались, надеть чехлы на мебель и снять шторы. А еще поставить сигнализацию, – уверенно перечислила Вивиан, доставая из кармана ключи.

– Вы список составили?

– Да. Не хочу провести в этом доме ни одной лишней минуты.

Вивиан приподняла дверь и подтолкнула ее плечом. Движения были привычными, как если бы она сотню раз делала это в детстве. Неважно, что она здесь давно не жила, – дом по-прежнему оставался в ней.

Грейс осторожно вошла в прихожую.

– Надеюсь, дух Дамблдора на нас не выскочит, – попыталась пошутить она.

Вивиан не ответила. Грейс чувствовала, как тетка вся подобралась, словно новое животное в зоопарке, когда рядом люди.

В доме было темно и почти так же холодно, как на улице. Повсюду лежала пыль. Удивительно, как быстро она скапливается, даже если в помещении никого нет.

Узкий коридор вел в гостиную. Когда Грейс была здесь на похоронах, дом не показался ей большим, и только сейчас она обратила внимание, насколько гостиная просторнее всей их городской квартирки. То есть могла бы быть просторнее, не будь вся заставлена мебелью, словно бабушка стремилась не оставить ни пяди свободного места, где мог бы отдохнуть взгляд, ни единой щели, куда могла просочиться фантазия. Длинный аляповатый диван, полки, заставленные безвкусными и безликими статуэтками, ковер, от которого исходило ощущение удушья. Хозяйка дома не желала делать гостиную уютной – ни для себя, ни для гостей. Она просто хотела, чтобы все убрались отсюда как можно скорее. Чувствовалось, что Вивиан не хотелось сюда входить, словно каждый шаг, каждое прикосновение к стенам или мебели вызывали у нее отвращение.

– Вам нужна моя помощь?

Вивиан открыла бельевой шкаф и принялась перебирать простыни и полотенца.

– Нет. Если хочешь, можешь пойти наверх. Здесь бери что пожелаешь.

Грейс помнила, что мамина комната находилась на втором этаже – словно другой мир в мультивселенной уныния. Светлый, девчачий, чуть наивный.

Бывшая детская была залита светом. После того как Лора уехала, бабушка Марджори ничего не меняла: на кровати по-прежнему лежало покрывало кремового цвета, на на столе были выставлены в ряд мягкие игрушки. Грейс и подумать не могла, что мама так любила игрушечных зверей. Рядом стояла доска для рисования, и даже мелки сохранились. Интересно, что на этой доске писала Лора? Рисовала? Разучивала буквы? Копировала школьное расписание?

Бабушка как будто делала вид, что Лора никуда не уезжала и вот-вот вернется из школы или с прогулки. Грейс передернуло. Жутковато.

Полки над столом были заставлены книгами. «Расколотые сны», «Бойцовский клуб», «Множественные умы Билли Миллигана». Все любимые мамины истории, которые она и взрослой часто перечитывала. Еще повсюду висели фотографии в рамках. На всех снимках только Лора и Марджори – вместе или по отдельности, – но ни следа Вивиан или дедушки. Как будто они вовсе не принадлежали этой семье.