Он должен был отдать должное брату за то, что тот использовал Кейда, чтобы добиться его согласия. Он сдержанно кивнул и последовал за доктором в другую комнату, заставленную медицинским оборудованием. Когда доктор указал на кровать, он услышал, как Дом сказал:

- Мы будем снаружи, ладно?

Рафа начала охватывать паника. Он не хотел, чтобы этот мужчина прикасался к нему. Он просто хотел Кейда. Должно быть, его брат что-то увидел на его лице, потому что Дом замешкался в дверях, а затем вернулся в комнату. Он остановился перед Рафом и ободряюще сжал его руку, подталкивая к больничной койке.

- Просто не своди с меня глаз, ладно? - Прошептал Дом, пододвигая один из стульев от дальней стены так, чтобы оказаться прямо напротив него.

- Не могли бы вы снять рубашку, пожалуйста? - мягко попросил доктор.

Пальцы Рафа дрожали, когда он стал снимать рубашку, и его дыхание участилось.

- С вами все в порядке, мистер Барретти? - обеспокоенно спросил доктор.

Дом встал и что-то сказал доктору, а затем сосредоточил свое внимание на Рафе.

- Кейд рассказывал тебе о том, как мы познакомились? - Спросил Дом.

Раф покачал головой, пытаясь набрать в легкие побольше воздуха.

- Он сказал, что вы вместе были в Ираке.

- Да, но мы были в разных подразделениях. Однажды ночью я возвращался к себе в койку, и какие-то парни стали приставать ко мне. Один из них был солдатом, с которым я дружил, но я послал его нахуй, когда услышал, как он говорит какую-то гадость об офицере, которого перевели из-за того, что он признался, что гей. В то время еще действовало правило «Не спрашивай, не говори», - сказал Дом, отступая назад и усаживаясь обратно на стул.

Раф почувствовал, как кто-то приподнял его рубашку и провел пальцами по плечам, а затем по груди и меж ребер.

- Итак, было семь на одного, - продолжил Дом. - Мне надрали бы задницу, и тут, откуда ни возьмись, появляется здоровенный мужик и вырубает двух парней, прежде чем кто-либо успевает заметить его присутствие.

При виде этой картинки по губам Рафа скользнула улыбка.

- Мне даже пальцем не пришлось пошевелить, потому что двое последних парней бросились наутек, когда он в одиночку прикончил еще троих. - Дом рассмеялся. - Потом он перешагнул через одного парня и спросил, можно ли ему сигаретку. Когда я сказал ему, что не курю, он начал обыскивать парней, из которых только что выбил все дерьмо.

- Я не знал, что он курит, - сказал Раф, когда его дыхание стало нормализовываться. К его груди приложили стетоскоп, и он глубоко вдохнул, когда врач попросил его об этом.

- Он курил время от времени довольно долго, но в начале этого года, наконец, бросил навсегда, - ответил Дом.

Когда стетоскоп коснулся его спины, он почувствовал, что доктор остановился. Он молил Бога, чтобы мужчина не спросил о шрамах, потому что на самом деле не хотел, чтобы Дом их видел. К счастью, доктор продолжил осмотр и снова опустил рубашку.

Рафа посетила тревожная мысль, и он спросил Дома:

- А вы с ним когда-нибудь...

- Нет, - быстро ответил Дом, покачав головой. - Просто друзья.

Раф кивнул, радуясь, что между ними не возникнет еще одной причины для разногласий.

Закончив осмотр, доктор задал несколько вопросов. Раф был не в восторге, услышав, что ему придется накладывать швы на рану на щеке, но, по крайней мере, на этот раз они будут наложены с помощью обезболивающих препаратов, а не алкоголя. Слезы снова навернулись на глаза, когда он вспомнил о швах, которые Кейд наложил ему на руку - после того, как в первый раз спас ему жизнь.

- Что, если у него не получится, Дом? - услышал он свой вопрос.

- Он справится, - твердо сказал Дом, его тон не допускал возражений.

Дом оставался с ним, пока накладывали швы, и как только врач закончил, в палату вошел другой врач, Вин сразу за ним. Раф вскочил с кровати, узнав в суровом мужчине того, кто сказал, что Кейду потребуется операция.

- Как он? - спросил Раф, прежде чем доктор успел представиться.

- Он стабилен, - ответил доктор, и охвативший его прилив облегчения, был таким сильным, что у него подогнулись колени, и только поддерживающая рука Дома удержала его в вертикальном положении. - Он перенес операцию, и сейчас его везут в отделение интенсивной терапии. У него сломана нога в двух местах и пара сломанных ребер, но, очевидно, травма головы вызывает у нас наибольшую обеспокоенность.

- Могу я его увидеть? - прошептал он.

Врач кивнул.

- Я попрошу медсестру отвести вас наверх, как только они устроят его.

Именно Вин задал вопрос, который Раф не смог произнести вслух.

- Каковы его шансы?

Тот факт, что доктор уклонился от ответа, снова вывел все опасения Рафа на первый план.

- Мы не узнаем о степени повреждения, пока он не очнется. Надеюсь, это произойдет в ближайшие двадцать четыре часа, - объяснил врач.

Но в этот момент Раф перестал слушать, потому что услышал только то, о чем доктор умолчал - что Кейд может вообще не очнуться. Он почувствовал, как Дом снова прижал его к своей груди, и даже не потрудился сдержать слезы, покатившиеся по щекам и быстро пропитавшие рубашку брата.

***

Последовавшая за этим неделя была худшей за всю жизнь Рафа. Жестокость, от которой он страдал в детстве, даже близко не шла с теми мучениями, что он испытывал, наблюдая, как Кейд борется за свою жизнь. Он не пришел в себя, как надеялись врачи, и из-за очередного приступа врачи отделения интенсивной терапии ввели его в искусственную кому. Вид безжизненного тела Кейда, окруженного трубками и аппаратами, лишил Рафа всей смелости, которую он сумел собрать перед тем, как войти в палату отделения интенсивной терапии, и только Дому и Вину удавалось удерживать его на ногах достаточно долго, пока они не нашли для него стул, который поставили рядом с кроватью Кейда.

Прикосновение к теплой руке Кейда помогло, но день за днем ничего не менялось, и Раф впадал во все большее уныние. Но он упорно отказывался отходить от Кейда даже на время сна и отказывался есть любую еду, которую ему приносили.

На третий день именно Вин физически вытащил его из палаты и отчитал за то, что он не заботится о себе, и только напоминание о том, что Кейд разозлился бы, увидев, что он с собой делает, убедило Рафа пойти домой с Вином на достаточное время, чтобы принять душ и поесть. В конце концов, он заснул во время короткой поездки к Вину домой и даже не успел толком проснуться, как Вин, каким-то образом, уложил его в постель в своей комнате для гостей. Когда он проснулся, то был вне себя от беспокойства, но Вин поклялся, что ничего не изменилось и что Дом и Логан останутся с Кейдом, пока он не вернется.

Он проводил почти все свое время рядом с Кейдом, разговаривая с ним о несущественных вещах, и в те несколько раз, когда оставался с Кейдом наедине, он буквально умолял Кейда не покидать его. Его братья и их близкие по очереди оставались с ним, и большинство из них коротали время, рассказывая ему истории о том, как они познакомились с Кейдом. Сначала ему было больно, потому что он был слишком взвинчен, чтобы справиться с эмоциями, но шли дни, и вскоре эти истории стали для него спасательным кругом. И огромное количество людей, которые заботились о Кейде и рассматривали его как равноправного члена их динамичной семьи, заставили его осознать, как много он упускал из-за того, что даже не подумал о том, чтобы попытаться восстановить связь со своими братьями.

И его братья…

Они сделали именно так, как говорил Кейд, и приняли его с распростертыми объятиями. И по мере того, как они день за днем оставались рядом с ним и буквально поднимали его, когда он был слишком слаб, чтобы идти дальше, образ того, как они беспомощно наблюдали, как Гэри тащил его к ожидавшей его машине, постепенно исчезал.

На седьмой день врачи стали выводить Кейда из комы, и началась очередная игра в ожидание. Он даже не понял, что заснул, пока чья-то рука не легла на плечо и мягко не потрясла его. Он резко сел и повернул голову, чтобы посмотреть, не произошло ли какого-нибудь чуда, и на него смотрят темно-зеленые глаза, но ничего не изменилось.