Таким образом, провинциальная буржуазия обрела вооруженную силу, способную в случае необходимости оградить ее собственность от эксцессов мятежного крестьянства; в частности, провинциальная милиция использовалась как вооруженный заслон против «бандитизма».

Но трагический опыт 1799 г. и последующие события показали недостаточную эффективность одних лишь насильственных методов в отношениях с крестьянством и побудили буржуазию попытаться установить политические связи с народными массами.

Ядро карбонарской организации состояло из либерально настроенных групп земельной и, в меньшей мере, торговой буржуазии, чьи политические устремления не шли дальше установления конституционно-парламентского режима и создания более благоприятных условий для предпринимательства и торговли. Однако в карбонарском движении выделилось радикально-демократическое крыло, включавшее в себя бывших сторонников якобинского движения 90-х годов и исповедовавшую передовые взгляды интеллигенцию. Под влиянием и при участии этих людей карбонарии начали агитацию среди низов, особенно среди крестьянства, обосновывая справедливость своих целей ссылками на авторитет Иисуса Христа и Евангелия. В этой агитации наиболее радикальные элементы, не ограничиваясь содержавшимися в карбонарских уставах (катехизисах) идеями естественного равенства, всеобщего счастья и христианской добродетели, проповедовали также «аграрный» закон^[156], внушая, следовательно, крестьянским низам надежду на возможность решения в их пользу земельного вопроса. Таким путем карбонарии стремились привлечь массы на свою сторону и лишить монархию ее традиционной поддержки. Хотя сама по себе подобная пропаганда не могла, разумеется, вызывать сочувствия у земельной буржуазии, однако последняя усматривала в ней тактическое средство, призванное обеспечить в решающий час борьбы с Бурбонами поддержку народных масс или их нейтрализацию^[157].

Было еще одно обстоятельство, вынуждавшее карбонариев заботиться о привлечении на свою сторону низов. В 1816 г. министр полиции Неаполитанского королевства, убежденный монархист и ультрареакционер Каноза решил покончить с политикой лавирования между либеральными и реакционными кругами, проводившейся главой правительства Медичи, и разгромить неаполитанских либералов и карбонариев. Каноза намеревался достичь этой цели с помощью тайной реакционной организации «Кальдерариев», которая при его поддержке начала весной 1816 г. в Апулии террор против местных либералов и карбонариев, нападая по ночам на их дома, производя аресты и совершая убийства лиц, занесенных в заранее составленные проскрипционные списки.

Либералам и членам карбонарского общества пришлось принять меры самозащиты. Активизировались тесно связанные с карбонарским обществом тайные полувоенные организации (в частности, «Филадельфы» и «Свободные европейские патриоты», возникшие еще в годы французского господства); была создана также тайная военизированная организация «Решительные» (Decisi), куда вошли наиболее энергичные элементы (либералы-конституционалисты и республиканцы), готовые дать вооруженный отпор бандам Канозы. В такой обстановке, грозившей перерасти в гражданскую войну, карбонарии постарались заручиться более широкой поддержкой низов. В ряды «Филадельфов», «Свободных европейских патриотов» и «Решительных», являвшихся в сущности ответвлениями карбонарского общества, стали принимать ремесленников, поденщиков, крестьян-бедняков, надеясь в случае необходимости использовать их как ударную силу. Большую роль в привлечении этих низших слоев городского и особенно сельского населения на сторону карбонариев играло духовенство — сельские священники, каноники, викарии, монахи, дьяконы, которые вели среди низов пропаганду в пользу карбонариев, истолковывая их цели в духе идей первоначального христианства.

Наконец, в своем стремлении дать отпор бандам «Кальдерариев» карбонарии Апулии пошли на крайний шаг и установили контакт с движением «бандитизма», которое, как уже отмечалось, представляло собой своеобразную форму социального протеста неаполитанских низов, прежде всего крестьян. Карбонарии северной Апулии заключили в 1816 г. временный союз с Вардарелли, который предоставил свой отряд в распоряжение карбонарского общества, обещавшего, со своей стороны, оказывать ему всяческую поддержку в борьбе с бурбонскими властями. Вардарелли был принят в ряды карбонариев и возведен в степень мастера.

Соглашение о совместных действиях было достигнуто также между Анниккьярико и карбонариями южной Апулии. Анниккьярико вступил со своим отрядом в организацию «Решительных», которая отныне получила дополнительное название «Юпитер-Громовержец». Вскоре Анниккьярико возглавил все тайные вооруженные организации в районе Teppa д’Отранто, объединившие усилия для борьбы с воинствующими кальдерариями. Анниккьярико, также принятый в 1817 г. в карбонарское общество, отстаивал весьма радикальные взгляды. Он относился враждебно к местным крупным землевладельцам, захватившим большие участки общинных земель, призывал к организации восстания против бурбонской монархии и к провозглашению республики^[158].

В целом предпринятая Канозой в 1816 г. попытка разгромить неаполитанских карбонариев потерпела полную неудачу, вызвав лишь приток новых сторонников в ряды карбонарского движения.

Масштабы карбонарского движения и его влияние в период Реставрации непрестанно росли. Общество проникало во все провинции Неаполитанского королевства, карбонарские венты были созданы в десятках и сотнях городов и селений.

^{Копия удостоверения члена тайной прокарбонарской организации «Решительные Юпитера-Громовержца»}

В итоге карбонарское движение на Юге приобрело (и в этом состояла его отличительная черта) более массовый характер, чем в любой другой части Италии. Итальянские исследователи полагают, что в период наибольшего распространения карбонаризма численность его вент определялась весьма внушительной для того времени цифрой в 200 тыс. членов, а размеры так называемой «карбонарской толпы», или «массы» (т. е. городских ремесленников, простолюдинов и особенно крестьян, находившихся под влиянием карбонариев), были еще больше^[159].

Однако, несмотря на массовый характер карбонарского движения, в течение ряда лет усилия его сторонников подготовить открытое выступление с целью завоевания конституции сводились на нет не только из-за отсутствия авторитетного общенеаполитанского руководящего центра, способного придать единое направление действиям заговорщиков, но и потому, что даже в рамках провинций карбонарское общество страдало от недостаточной организованности и сплоченности отдельных вент, слабо дисциплинированных и сохранявших предельную самостоятельность. Попытка карбонариев Салерно (чья вента формально считалась с 1817 г. высшей среди всех вент Юга) добиться координации действий карбонариев нескольких провинций также не принесла ощутимых результатов. Вследствие этого решение о всеобщем выступлении откладывалось от года к году.

Тем временем убеждение в необходимости введения конституционных порядков в Неаполе успело прочно утвердиться также среди части верхов королевства, среди состоявших ранее на службе у Мюрата чиновников и особенно высших офицеров, которые, сохранив в годы Реставрации руководящие посты в армии, были тем не менее настроены оппозиционно к Бурбонам, желая ограничить их абсолютизм и добиться независимости королевства от Австрии. Такие выдвинувшиеся при Мюрате генералы, как Пьетро Коллетта, Микеле Караскоза и другие, склонялись к принятию весьма умеренной конституции (подобной французской хартии 1814 г.), надеясь, что господство в верхней палате позволит им стать подлинными правителями королевства. Большинство умеренно настроенных генералов-мюратистов отвергало революционные методы борьбы и относилось с настороженностью и недоверием к карбонарскому движению — как ввиду распространения в нем радикально-демократических идей, так и потому, что карбонарии выступали за введение испанской конституции 1812 г., оставлявшей мало надежд на возможность олигархического правления, к чему в сущности стремились мюратисты. Когда в начале 1820 г. руководители карбонариев, побуждаемые растущим давлением на них рядовой массы заговорщиков (возбужденных известиями об успехах начавшейся в январе революции в Испании и раздраженных собственным бездействием), обратились к самому заслуженному из мюратистских генералов — Гульельмо Пепе (получившему в 1813 г. от Мюрата звание маршала и титул барона) — с предложением возглавить карбонарскую революцию, последний ответил отказом. Этот наиболее решительно настроенный генерал строил собственные планы чисто военного путча с целью вынудить короля ввести нужную мюратистам конституцию и обеспечить захват власти в стране группой высших офицеров. Вместе с тем Г. Пепе допускал возможность использовать карбонариев в собственных целях, установив над ними контроль провинциальной милиции, значительная часть которой находилась фактически в его подчинении, чтобы тем самым помешать возможному расширению движения^[160].