Вполне гармонирует с указанными распоряжениями Лиутпранда энергичная защита им прав индивидуального владения каждого домохозяина (на поля, виноградники, леса, стада и пр.). Это связано с тождеством соседства над родством: среди сородичей в разных сделках (например, при заключении брака) все большую роль играют отец и брат, а во многих случаях родственники выступают лишь при участии соседей. Основной хозяйственной ячейкой свободных лангобардов становится деревня, населенная соседями, в ее пределах возникают бурные конфликты из-за земельной собственности, в которых принимает участие не только мужское, но и женское население деревни. Имущественное расслоение среди свободных выражается не только в этих конфликтах, но и в неспособности некоторых уплатить композицию за проступки (кражу, участие в драке и т. п.) даже в небольшом размере — от 6 до 20 солидов, не говоря уже о вергельде за убийство. Такие свободные, не способные уплатить 20 солидов за проступок, должны были работать в пользу потерпевшего несколько лет в качестве рабов. Встречались и такие свободные, дети которых буквально умирали с голоду, так что Лиутпранд вынужден был разрешить им продажу недвижимости, несмотря на его запрет сделок с несовершеннолетними. Разорение части свободных усиливалось в результате роста залоговых сделок и долговых обязательств при наличии ответственности сыновей за долги отца.

После всего сказанного нас не должно удивлять прямое упоминание бедняков (pauperes) в прологе к постановлению Лиутпранда от 727 г. Уже кратко обрисованный нами процесс имущественного расслоения среди свободных показывает, что в начале и середине VIII в. свободу рядовых лангобардов нельзя считать позитивной свободой, и ее невозможно толковать как полноправие.

Еще более отчетливо проявляется новый характер свободы в том, что в течение VIII в. усиливается социально-экономическая дифференциация в среде свободных на такие группы, которые имеют определенно оформленный юридический статус. Одновременно сужается слой рядовых свободных — ариманнов, основным определяющим признаком которых является их участие в военном ополчении, и происходит их отграничение от привилегированных свободных (газиндов). Согласно предписанию короля Айстульфа от 750 г., ариманны делятся на 3 разряда: 1) наиболее состоятельных ариманнов-землевладельцев, имеющих семь зависимых оброчных дворов (casae massariciae) или 40 югеров земли; из них обладатели оброчных дворов должны являться на войну на коне и в полном вооружении, а владельцы 40 югеров — верхом, со щитом и копьем, но без панциря; 2) менее состоятельных ариманнов — владельцев одной лошади, которые могут иметь щит и копье, но уже не обязательно должны участвовать в военном ополчении; 3) совсем неимущих, частично, по-видимому, безземельных людей (minores homines), которые в случае их участия в походе должны иметь только щит, лук и стрелы.

Члены высшего слоя внутри первого разряда ариманнов, т. е. обладатели тягловых наделов с зависимыми держателями, превращаются, очевидно, в собственников мелковотчинного типа, а представители следующего слоя — владельцы 40 югеров — становятся обеспеченными землей собственниками крестьянского типа. Только к этим двум слоям первого разряда ариманнов еще приложима в какой-то степени прежняя трактовка свободы как полноправия; ко второму разряду ее уже применить нельзя, так как часть ариманнов уже не в состоянии осуществлять важнейшее право всякого свободного и в то же время выполнять одну из основных его обязанностей — участвовать в военном ополчении. Что касается третьего разряда, то часть его членов способна была поставить на свой счет лишь самое примитивное оружие, а другая часть, как гласит уже постановление Лиутпранда от 726 г., состояла из людей, не имеющих ни земли, ни дома^[91]. Лиутпранд предписывает в этом постановлении, что из их числа должностное лицо короля (iudex), отправляясь в поход, может оставить 10 человек для выполнения трехдневной барщины в своих имениях. Таким образом, разоряющиеся свободные, выделившиеся из слоя ариманнов, превращаются в зависимых крестьян — земельных держателей разного рода вотчинников, вышедших из рядов должностной и служилой знати. Недаром законы короля Ратхиса от 745–746 гг. делят ариманнов на богатых и бедных^[92] и содержат предписания против восстаний и заговоров ариманнов (представляющих собою проявление их коллективной социальной борьбы с королевскими должностными лицами), а также распоряжения, касающиеся конфликтов ариманнов с газиндами.

Описанному делению ариманнов на три разряда по земельному цензу соответствует и установление определенного вергельда для разных групп ариманнов. Так, согласно предписанию Лиутпранда от 724 г., «высшие» (primi) ариманны защищены вергельдом в 300 солидов, а «меньшие», т. е. малоземельные, ариманны (minimae personae) — вергельдом в 150 солидов. По-видимому, под «высшими» ариманнами следует разуметь владельцев семи тяглых наделов или, по крайней мере, 40 югеров земли, а под «меньшими» — владельцев одной лошади и дома, но, конечно, не совсем безземельных, разорившихся ариманнов.

Параллельно с возникновением новых групп в среде свободных с различными для каждой группы вергельдами исчезают прежние градации свободных лангобардов в соответствии с родовитостью или достоинством («качеством») того или иного лица. Недаром Лиутпранд в предписании 724 г. начинает свое распоряжение о вергельдах двух групп ариманнов с отмены прежних градаций. Их отмирание свидетельствует о замене прежнего расслоения свободных доклассового характера новым классовым их расслоением. Изменяется и смысл терминов fulcfree et haamund.

В законах Лиутпранда понятие fulcfree, хотя и сохраняет некоторую двойственность, применяется исключительно к вольноотпущенникам.

Согласно Liu, § 9, в случае отпуска раба на волю по распоряжению короля в церкви вольноотпущенник становится совершенно свободным, как и в силу архаической процедуры thingatio; при этом он назван в Liu, § 9 fulcfreal; следовательно, здесь данным термином обозначена полная свобода и независимость от патрона (наподобие выражения fulcfree et haamund в Эдикте Ротари; ср. Liu, § 23). В § 55 (как и в § 23) отпуск на волю с предоставлением полней свободы уже обозначается обоими терминами, причем имеется в виду освобождение через посредство короля или в церкви. Но в § 55 сделана весьма существенная оговорка, чтобы отпущенные на волю лица сохраняли некоторую связь с бывшими патронами и всегда готовы были доказать свою свободу судье через посредство соседей, а также давали показания, каким способом их отпустили на волю. Согласно закону Айстульфа от 755 г.^[93], все зависимые люди (pertinentes), отпущенные на волю согласно архаической процедуре thingatio с объявлением их независимыми от кого бы то ни было (haamund), не должны покидать своих патронов, если патрон составил при этом грамоту о сохранении за собой повинностей (servitium) в его пользу отпускаемого на волю лица. Исключение составляет лишь отпуск на волю в церкви, который дает полную свободу.

Распоряжение Айстульфа о сохранении servitium’a, очевидно, вызвано тем, что в противном случае либертины стремились порвать всякую связь с их бывшими господами. Следовательно, отпуск на волю в Лангобардском королевстве VIII в. означает изживание рабства с тенденцией его перерождения в феодальную зависимость и приводит к образованию одного из тех промежуточных слоев, которые вливаются в состав складывающегося феодально-зависимого крестьянства.

Другим таким слоем были либеллярии. Как известно из грамот, либеллярные договоры в течение VIII в. становятся все более и более распространенными. Наряду с либеллярными растет и распространенность чиншевых держаний свободных лангобардов, очень близких к либеллярным держаниям.

Весьма существенно, что уже в 727 г. Лиутпранд регулирует не только поземельную, но и судебную зависимость либеллярия от собственника земли, держателем которой он является, и возлагает на землевладельца частичную ответственность за совершенное либеллярием убийство в виде обязанности розыска виновного и его передачи в распоряжение родных убитого. К этому предписанию сделано любопытное добавление, что в случае безуспешности розыска землевладелец обязан либо предоставить право пользования либеллярным держанием лицам, пострадавшим от убийства, либо отдать родным убитого половину движимого имущества бежавшего убийцы-либеллярия. Из предписания Лиутпранда явствует, что хотя либеллярий продолжает нести ответственность за убийство по архаическим нормам варварского права (как всякий свободный), тем не менее власть землевладельца вторгается в сферу действия старых норм. В ходе дальнейшего развития из обязанности розыска преступного либеллярия возникает подсудность патрону либелляриев — вместе с альдиями и сервами — в случае их обвинения в уголовных преступлениях — по крайней мере, в первой инстанции, как зафиксировано в одном из итальянских капитуляриев Карла Великого в конце VIII в. Таким образом, распоряжение Лиутпранда начала VIII в.^[94] является зародышем развившейся к концу этого века иммунитетной юрисдикции. Экономические взаимоотношения близких к либелляриям чиншевиков регулируются тем же Лиутпрандом в постановлении 733 г., согласно которому все, что приобретает чиншевик собственным трудом после его вступления в зависимость, принадлежит домохозяину-землевладельцу; кроме того, держателю запрещается продажа привезенного с собой имущества.