В 1849 г. Мелвилл напечатал «странную» книгу — «Марди», которая по сей день приводит критиков в недоумение. В ней реализовалась изначальная тяга писателя к широким философским обобщениям, к осмыслению жизни не только на уровне человеческой личности, но на уровне народов, государств, человечества. Однако как художник Мелвилл потерпел неудачу, причины которой сегодня вполне очевидны. С одной стороны, он решился написать сочинение, где полностью отсутствовал бы конкретный жизненный материал и личный опыт автора. С другой, он слишком буквально воспринял гносеологический тезис романтиков, выдвигавший воображение в качестве кратчайшего пути к истине. Отсюда замысел, декларированный в тексте «Марди», — отказаться от жизненного опыта и «отдаться на волю воображения». Попытка осуществить этот замысел привела к катастрофе.
После провала «Марди» Мелвилл вновь вернулся к проверенному типу повествования, содержащему внешние признаки автобиографического жанра, и опубликовал два романа, в одном из которых («Редберн», 1849) использовал опыт плавания в качестве юнги на «Св. Лаврентии», а в другом («Белый бушлат», 1850) — наблюдения над жизнью моряков военного флота, относящиеся ко времени службы на фрегате «Соединенные Штаты». В новых книгах Мелвилла автобиографический элемент неукоснительно убывал, а философская глубина нарастала. В сущности, все пять книг, написанных Мелвиллом между 1845 и 1850 гг., свидетельствуют о стремительном его развитии как мыслителя и художника. Все они были необходимыми ступеньками на пути к «Моби Дику».
«Моби Дик, или Белый Кит» (1851) — мелвилловский шедевр — писался мучительно трудно. Задуманный первоначально как повесть о китобойном промысле, он вырос в грандиозную национальную эпопею, разрушив попутно все традиционные жанровые рамки романтической прозы. Его многозначная символика, философская глубина, дерзость и бесстрашие авторской мысли приводили в смущение читателей и критиков XIX в. Может быть поэтому роман не имел успеха у современников, как не имели его и три последних романа писателя («Пьер», 1852; «Израиль Поттер», 1854; «Искуситель», 1857).
Творческое наследие Мелвилла разнообразно и неравноценно. Наиболее значительными вехами в его эволюции как мыслителя и художника остаются «Тайпи» и «Моби Дик». Историки литературы видят в этих книгах не просто свидетельство внутреннего развития таланта писателя, но и этапные явления в истории американского романтизма.
Романтическое сознание, с его тягой к необычному, экзотическому, нетривиальному, питало острое любопытство к далеким краям, неизведанным уголкам земли, к жизни нецивилизованных и полуцивилизованных народов, не утративших еще первозданной цельности натуры и единения со всеблагой природой. В какой — то мере это была традиция, воспринятая романтиками у просветителей, но переосмысленная, разумеется, в свете новых идейно — эстетических задач. Большинство романтических героев были «странниками», а в основе сюжета многих и многих романтических поэм, романов и рассказов лежит путешествие. «Описания путешествий» в романтической иерархии жанров занимают особое место, ибо претендуют на документальную точность и достоверность. Travelogue по своей эстетической природе — художественный документ.
«Тайпи» — это бесхитростный рассказ простого матроса о том, как он сбежал с китобойного корабля, попал в плен к каннибалам и прожил среди них несколько месяцев, присматриваясь к их нравам, обычаям, образу жизни, общественному укладу, характеру, психологии и т. п. По — видимому, все в этом рассказе правда, а если что и присочинено, то самую малость. Во всяком случае, когда критики усомнились в достоверности некоторых эпизодов, Мелвилл с железным упорством принялся отстаивать правдивость всякой детали, описанной им.
Вместе с тем картины жизни свободных и счастливых дикарей, сознание которых не обременено и не искажено противоестественными законами цивилизации, основанной на собственности, — классический образец романтической утопии. Интерес повествователя сосредоточен не столько на «добродетелях» людоедов, сколько на пороках цивилизации, от которых они избавлены. Именно в этом заключено важнейшее условие их благоденствия и свободы. Контрастное сопоставление «дикости» и «цивилизации» — неумолкающий лейтмотив повести. «Тайпи» — свидетельство того, что с самого начала своей творческой деятельности писатель вступил на путь философско — художественного осмысления законов буржуазной цивилизации в их специфически американском варианте и не сходил с этого пути до самого конца. Вершиной в этом прогрессивном движении и стал его знаменитый роман о Белом Ките — одно из величайших художественных достижений американского романтизма.
«Моби Дик, или Белый Кит» создавался на рубеже 40–50‑х годов. В это время страна неудержимо приближалась к Гражданской войне. В атмосфере духовной жизни США возникло тревожное ощущение грядущей катастрофы, предчувствие тяжких испытаний, ожидавших нацию. Оно без труда улавливается в творчестве многих прозаиков, поэтов, философов и публицистов 50‑х годов. В этот период усилия романтического гуманизма, пытавшегося исследовать природу социального поведения человека через его внутренний мир, приобрели особенную актуальность и остроту. Будущее в глазах современников зависело от того, как поведут себя американцы в момент кризиса.
Мелвилл разделял пафос исканий своих соотечественников, однако позиция писателя и сфера его поисков обладают принципиальным своеобразием, чем и обусловлена уникальность его книги. Романтический гуманизм в своих философско — этических построениях исходил, как правило, из идеи тождества микро— и макромиров, исследовал законы универсума через индивидуальное сознание. Мелвилл принадлежал к тем немногим, кто усомнился в идее тождества и задался вопросом о характере внешних сил, регламентирующих социальное поведение человека. Он допускал возможность их воздействия на индивидуальное сознание, и потому внутренний мир человека не ушел из поля его зрения. Но одновременно писатель допускал и другие возможности, и главное его внимание было приковано не к личности, а к человечеству, к универсуму.
В ходе работы над романом авторский замысел неоднократно менялся. Соответственно менялась структура книги: дописывались новые части, переделывались уже готовые, главы менялись местами, уходили из повествования одни персонажи, появлялись другие, возникали вставные эпизоды, необходимость которых опять — таки диктовалась переменами в замысле. Отсюда и особая форма романа о Белом Ките, не предустановленная заранее, но стихийно родившаяся в процессе написания книги. Поэтические описания океанской стихии, суховатые научные рассуждения, диалоги и монологи в духе елизаветинской трагедии, философские отступления, притчи, картины охоты на китов, описание разделки китовой туши, инвентарная опись промысловых инструментов, размышления о судьбах человека, народов и государств — все это идет непрерывной чередой, заставляя читателя с некоторым усилием переключаться с предмета на предмет и следовать за глубинной логикой авторской мысли.
Споры о жанровой принадлежности «Моби Дика», не утихающие до сих пор, бесплодны. Одни считают его «морским романом» (в «китобойном» варианте), другие — социальным, третьи — фантастическим, четвертые — философским, пятые — приключенческим и т. д., и все при этом правы, поскольку «Моби Дик» действительно содержит жанровые признаки всех названных подвидов романа, и в то же время — неправы, ибо книга о Белом Ките не может быть сведена ни к одному из них. Более того, роман нельзя расчленить на приключенческие, «китобойные», философские, социальные, фантастические «куски». Указанные аспекты повествования «проросли» друг в друга и образовали монолитную глыбу, не поддающуюся рассечению. Жанр «Моби Дика» синтетичен. В нем сплавились основные достижения американской романтической прозы и многовековой опыт мировой литературы. Мелвилл не погрешил против истины, когда назвал среди своих учителей не только Ф. Купера и Р. Г. Дэйну, но также Гомера, Шекспира, Рабле и Сервантеса.
