Художественная ценность последующих произведений Сент — Амана менее значительна. На рубеже 30–40‑х годов Сент — Аман выступает как один из зачинателей бурлеска во французской поэзии. Такие его поэмы, как «Плавание через Гибралтар» (1640), «Забавный Рим» (1643), «Альбион» (1644), содержащие отголоски путевых впечатлений поэта, юмористические зарисовки нравов, причудливые описания природы, иронические комментарии по поводу злободневных политических событий (вроде, например, насмешливого по тону изображения перипетий гражданской войны в Англии на страницах «Альбиона»), представляют собой своеобразную стихотворную журналистику. Эти произведения, однако, растянуты, во многом легковесны. В позднем же произведении Сент — Амана, его героической идиллии «Спасенный Моисей» (1653), изощренная барочная метафоричность в духе поэтических традиций кавалера Марино служит воплощением религиозно — мистических настроений.
Центральные фигуры вольнодумного литературного движения этих лет — Теофиль де Вио (1590–1626) и Шарль Сорель (1602–1647). Теофиль был подлинным идейным вождем вольнодумной литературы в кризисную пору начала 20‑х годов. Он происходил из семьи мелких провинциальных дворян — гугенотов; однако вскоре оторвался от родной среды и со студенческих лет начал вести богемный образ жизни: сначала примкнул к бродячей театральной труппе в качестве драматурга, позднее стал подвизаться на поэтическом поприще. Расцвет художественного творчества Теофиля — поэта, прозаика, драматурга относится именно к началу 20‑х годов.
Философские убеждения Теофиля сложились под непосредственным воздействием итальянских философов — материалистов Бруно и Ванини. В основе этих убеждений гуманистический культ природы, неотъемлемая часть которой — человек. Природа развивается по своим собственным законам, независимым от воли провидения, существование которого поэт — вольнодумец вообще отрицает. Теофиль подчеркивает обусловленность человека реальными обстоятельствами его бытия. Человек, по убеждению поэта, сформирован из «воздуха и грязи». Цель его существования — наслаждение. В каждом человеке заложена божественная искра, стремление раскрыть свои природные данные, достичь совершенства.
В отличие от своих ренессансных предшественников Теофиль настроен пессимистически. По его мнению, реальный жизненный удел человека — страдания. Общественные взгляды Теофиля проникнуты духом независимости, в них заключен протест против насилия над человеческой личностью. Поэт ненавидит королевский двор, унижающий, как он считает, человеческое достоинство, бичует погоню за богатством, возмущается сословной спесью. Человек, по убеждению Теофиля, обречен на одиночество, и судьба его преисполнена трагизма. В качестве некоего образца человеческих взаимоотношений Теофиль выдвигает идею самоотверженной дружбы выдающихся личностей. Он и сам пытался обрести такую благородную дружбу в общении со своими аристократическими покровителями. Однако, соприкасаясь со знатными меценатами и стремясь к равноправию, он постоянно испытывал горькое разочарование.
Свои эстетические взгляды Теофиль де Вио наиболее последовательно изложил в стихотворении «Элегия одной даме» и во вводной главе незаконченного прозаического произведения автобиографического характера «Фрагменты комической повести» (1623). Здесь Теофиль решительно отвергает принцип подражания древним. Он требует, чтобы литература была современной и по содержанию, и по форме. Теофиль одобряет лингвистическую реформу Малерба, но отказывается следовать за ним как за поэтом. В качестве положительной программы Теофиль выдвигает требование искренности и непосредственности художника. Поэзия должна быть дневником души поэта, достоверно отражающим его переживания.
В поэзии Теофиля сочетаются черты восходящей к ренессансным традициям реалистичности и барочной утонченной чувствительности и изощренности. В отличие от большинства своих современников — поэтов, замыкающихся в атмосфере салонов и дворцовых покоев, Теофиль тонко ощущает природу. В своих стихах он великолепно передает ее покоряющую прелесть и то наслаждение, которое вызывают у него игра света, переливы водных струй, свежесть воздуха, пряные ароматы цветов. Он сердечно привязан и к сельским пейзажам родных мест, где его брат продолжает трудиться, возделывая землю («Письмо брату»).
Любовные стихи Теофиля необычны для его времени. Им чужды аффектации и манерность. В них звучат отголоски истинной страсти, порывов воспламененной и упоенной красотой чувственности, неподдельных страданий. В 20‑е годы лирика Теофиля все более интеллектуализируется, наполняется философским и публицистическим содержанием («Элегия одной даме», «Просьба, обращенная к поэтам — современникам» и др.).
Интересна и трагедия Теофиля «Пирам и Тисба» (1621). Драматургическое ее построение архаично и восходит к традициям Плеяды. Произведение Теофиля лишено пафоса настоящей борьбы и представляет собой некое подобие воспроизведенной в лицах жалобной элегии, серии лирических монологов. Однако идейный замысел трагедии смел. Произведение Теофиля — это страстный гимн молодости, мечтающей о счастье и бросающей вызов жестоким предрассудкам прошлого. Пьеса Теофиля дышит враждой ко двору. Монарх изображен в ней как тиран: его темные происки становятся источником злоключений и гибели героев.
В 20‑е годы трагедия Теофиля должна была звучать как вызов правящим кругам. Последние и почувствовали это. Католическая реакция принимает решение погубить Теофиля и тем самым запугать вольнодумцев. Предлогом для травли поэта она использует переиздание сборника «Сатирический Парнас», куда без ведома Теофиля были включены и его ранние эротические стихотворения. Иезуиты обвиняют поэта в преступлениях против нравственности и в безбожии, инспирируют против него процесс. Его бросают в тюрьму. Два года тянется искусственно задерживаемое следствие. В тюрьме Теофиль заболевает туберкулезом. Только в 1625 г., уже после прихода к власти Ришелье, парламент выносит окончательный приговор, осуждающий поэта на изгнание. Однако здоровье Теофиля подорвано, и в 1626 г. он умирает, так и не успев развернуть свое многообещающее поэтическое дарование.
Другой крупнейший представитель литературы французского вольномыслия 20‑х годов — Шарль Сорель, выходец из среды мелких судейских чиновников. Первый, ученический период литературной деятельности Сореля связан с подражанием галантно — героическому стилю и с попытками заручиться поддержкой в придворных кругах. В начале 20‑х годов Сорель разочаровывается в придворной среде и сближается с вольнодумцами. Его основным вдохновителем становится Теофиль де Вио. В 1623 г. Сорель публикует свое наиболее примечательное произведение — роман «Правдивое комическое жизнеописание Франсиона».
В этом романе Сорель широко использовал предшествующие достижения французской повествовательной прозы, в частности сборники новелл, комических историй, фацетий XVI и начала XVII в. Весь этот пестрый повествовательный материал, во многом механически им объединенный, сближает одна ведущая сюжетная линия, вобравшая в себя значительное жизненное содержание. Рассказывая о похождениях молодого человека Франсиона, выходца из разорившейся дворянской семьи, Сорель создает широкую панораму современной ему французской действительности, запечатлевает провинциальное захолустье, порядки, царившие в учебных заведениях, образ жизни подонков парижского общества, нравы литературной среды, времяпровождение завсегдатаев прециозных салонов, развлечения знатных сеньоров.
Сорель стремился воспроизвести жизнь в ее неприкрашенном, грубо житейском виде — так, как видел и понимал ее он сам, обездоленный, бунтарски настроенный разночинец начала века. Сорель считал, что его цель — не только описание быта. В предисловии к своему произведению он подчеркивает сатирический характер авторского замысла, возмущается «испорченностью своего века», говорит о том, что стремится показать людям «пороки, которым они склонны предаваться», намекает, что его книги «содержат в себе вещи, которые еще никто не осмеливался произносить». В романе Сореля есть резкие выпады против аристократии, сосредоточенные по преимуществу в авторских отступлениях. С еще большей резкостью отзывается Сорель о представителях крупной буржуазии. Ничто так не возмущает Франсиона, как присущая буржуазии жажда накопления, скупость и чванство.
