«Народный романтизм» воспринял лучшие традиции устного народного творчества. Он активно использовал арсенал средств художественной выразительности фольклора и подчинил их целям национально — освободительной борьбы. Прошлое народа, которое писатели — романтики нередко идеализировали, выдвигалось в качестве доказательства того, что латыши представляют собой нацию, которой пора духовно освободиться от немецкого засилья в национальной культуре.
Наиболее видными представителями поэзии «народного романтизма» были А. Пумпур и Аусеклис (наст. имя Микелис Крогземис). Продолжая традиции Г. Меркеля и творчески воплощая принципы латышского фольклора, они создавали новые мифологические образы. В их произведениях повествуется о жизни латышей до нашествия крестоносцев, о латышских богах, о мудрых правителях, о героях и певцах. В своих произведениях поэты нередко связывали судьбу латышского народа с судьбами литовского и славянских народов, особенно — русского. Ю. Алунан в стихотворении «Утро» (1869), например, предсказывал, что восточные ветры разгонят все беды, создадут новую жизнь. Положительная роль России в судьбах латышского народа подчеркнута и в стихотворении А. Пумпура «Восток и Запад». В поэзии «народного романтизма» и прямо, и в аллегорической форме звучали призывы к борьбе. В стихотворении со знаменательным названием «Уничтожаемое, но не уничтоженное племя» Аусеклис утверждает, что, несмотря на разорение и вековые гонения, племя латышей «способно рождать воинов».
Высшее достижение «народного романтизма» — эпос «Лачплесис» (1888) Андрея Пумпура (1841–1902). Попытки создания на основе фольклорных мотивов и сюжетов целостного латышского эпоса предпринимались и раньше, в 60‑е годы, но они не были удачными. Андрей Пумпур органически сочетает в своем эпосе прошлое и настоящее. Пумпур был землемером, он работал в разных местностях Латвии изучал фольклор, хорошо знал жизнь народа и его нужды. Он писал стихи, в том числе сатирические, а также путевые очерки, проникнутые духом уважения к другим народам. Мотивы латышских народных преданий и сказок автор дополняет своим поэтическим воображением, талантливо соединяя фольклор и фантазию. В центре эпического повествования — сказочный образ народного героя Лачплесиса, который борется с извечным врагом латышей Черным рыцарем. Лачплесис — сказочный богатырь, у него честное сердце, он жаждет справедливости. Это герой, который служение интересам своего народа почитает высшим долгом каждого. Латышский читатель принял «Лачплесиса» с восторгом, справедливо увидев в нем символ свободолюбия и стойкости. Образ фольклорного героя, связанного с судьбами народа, приобрел, таким образом, новое общественно — политическое звучание. Пумпур доказал, что народную поэзию можно успешно использовать для решения актуальных идейно — художественных задач. Образ Лачплесиса, в различных вариациях и по — разному интерпретированный, вошел впоследствии в произведения латышских поэтов — классиков (пьеса Я. Райниса «Огонь и ночь»), советских поэтов (стихотворение Я. Судрабкална «Лачплесис»), а также в латышское изобразительное искусство и музыку.
Наряду с героическими мотивами в эпосе сильны и критические тенденции. Выраженный в фольклоре протест против немецких господ Пумпур углубил конкретной оценкой фактов из истории своей страны. Он показывает, что немецкие колонизаторы — рыцари, священники, монахи — явились в XIII в. в Латвию не как носители новой, высшей морали и культуры, каковыми они себя считали, а как грабители и угнетатели: «Веры носители новой // Умысел тайный имеют: // Забрать балтийские земли // И в рабство повергнуть народ…» (перевод В. Державина).
Работая над эпосом, Пумпур познакомился с произведениями подобного жанра, принадлежащими другим народам. Хотя в «Лачплесисе» и нет прямых заимствований, однако некоторые моменты подсказаны поэту, например, эстонским эпосом «Калевипоэг», финским — «Калевала», а также «Одиссеей». В то же время «Лачплесис» отличается от эпосов этих соседних народов. Пумпур включил в свое произведение образы конкретных исторических личностей XII–XIII вв., действительные эпизоды и факты, что роднит его с «Песнью о Роланде» и «Песнью о Нибелунгах».
В 60–80‑е годы, когда латышская национальная литература достигла первых успехов, начался этап ее ускоренного развития, знакомый и другим народам Европы, которые после многовекового угнетения обрели возможность развивать свою национальную культуру.
Источником философских и экономических воззрений младолатышей во многом послужила прогрессивная общественная мысль Западной Европы. Идеологи младолатышей изучали и усваивали взгляды утопических социалистов Ш. Фурье и Р. Оуэна, основоположника английской классической политэкономии А. Смита, философов Ф. Бэкона, Ф. Гольбаха, Ф. Гегеля и ученых — естествоиспытателей Ч. Дарвина и др.
Идейно — художественный рост латышской литературы стимулировала русская литература, творчество русских революционных демократов. Поворот от немецкой литературы, притом от наименее ценной ее части — той, которую пропагандировали немецкие пасторы, к русской классической литературе, — одна из самых значительных заслуг основоположников латышской национальной культуры. В одном из писем в 1877 г. Ф. Бривземниек отмечал: «Нам, тем, кто более близок к русской, чем к немецкой, жизни, следует позаботиться, чтобы русский и латышский народы по возможности сближались. Поэтому нам нужно познакомить русскую публику с духовной жизнью латышей, а латышам раскрывать духовные богатства русских».
Латышские писатели и публицисты, жившие в Москве и в Петербурге, знали русский язык и русскую культуру. Они и начали ее популяризацию на латышском языке. Отдельными изданиями и в периодической печати в Латвии публиковались стихи и рассказы Крылова, Пушкина, Гоголя, Лермонтова, Тургенева, Щедрина, Некрасова. На развитие театрального искусства повлияла комедия Гоголя «Ревизор», премьера которой состоялась в Латвии в 1870 г.
Одним из активнейших популяризаторов русской литературы в Латвии был Ф. Бривземниек. С большим интересом встретила читательская общественность его книгу о Ломоносове, вышедшую в серии «Великие русские люди из низкого сословия» (1874), неоднократно переиздававшуюся и сыгравшую важную роль в воспитании латышской молодежи. Перевод (1877) Ф. Бривземниека повести Гоголя «Тарас Бульба» на латышский язык — один из наиболее удачных переводов для того времени.
На латышском языке все чаще появляются произведения английских, французских, американских и других писателей XIX в. — Диккенса, Скотта, Гюго, Жюля Верна, Бичер — Стоу. Печатались переводы произведений (главным образом лирика) Шиллера, Гёте, Гейне, Лессинга, Бюргера, а также Горация, Овидия и других древних поэтов. Публиковались произведения русского, эстонского, литовского фольклора.
Творческое освоение идейных и художественных ценностей других народов продолжалось и на следующем этапе развития латышской литературы — в период Нового течения. Это было идейное движение латышской интеллигенции, которая познакомила своих читателей с марксизмом. Виднейшими представителями Нового течения были П. Стучка, Ян Райнис, Я. Янсон — Браун, Э. Вейденбаум, Аспазия.
3. Эстонская литератур
А. М. Винкель
Ряд правительственных законов 40–60‑х годов во многом определил развитие эстонского общества во второй половине XIX в., создав возможности для выкупа крестьянами хуторов и формирования класса мелких землевладельцев. Но общее правовое положение народа мало изменилось. За исключением волостного управления и суда местное самоуправление, законодательство, высшее судопроизводство и полицейская власть по — прежнему оставались в руках небольшой кучки немецких помещиков, в то время как широкие массы эстонского народа были лишены политических прав. В результате усиливается народное недовольство, которое, как и в других так называемых национальных окраинах России, принимает форму национально — освободительного движения. Поддержку в достижении своих целей прогрессивные круги Эстонии искали в русском обществе.
